Елена Троянская. Возмездие - Сьюзен Уилсон

– У них микенские знаки! – рявкнул часовой на башне.

Отец резко вскинул голову. Он ждал, когда ворота откроют снаружи.

В цитадель вошли двое мужчин. Оба были достаточно старыми, вроде царевича Париса. У них были высокие посохи, а одеты они были в простые кремовые туники, а не в яркие одежды. На шапках вышиты две львицы с таким же солнечным мехом, как колесики у Клеверка. Между львицами имелся алтарь, похожий на алтарь в храме богини Камрусепы.

Папа поднял руку.

– Приветствую вас, микенские посланники! Вы прибыли к моему другу, царю? Я провожу вас.

Астинома выскочила из своего укрытия. Она подбежала к отцу, и тот взял ее за руку.

– Царь в Зелее, – произнес он тихим голосом, когда гости подошли к нему. – Дипломатические дела.

Вот странно. Зелея должна была находиться совсем рядом, поскольку отец только что вышел от царя. Может, кони, которых тренировал царевич Гектор, быстрее Клеверка? Может, они умеют летать.

Астинома чуть не захихикала, глядя на лица гостей. Их рты открывались и закрывались, как у рыб в корзинках в заливе Илиона.

– Часовые на башне об этом не предупреждали, – сказал один из посланников. – А разве царь не посылает с этой целью гонцов?

Отец уже вел их прочь от ворот. Он поднял одну бровь.

– Это не их дело – рассказывать чужим о делах царя. К тому же троянцы заставили бы вас несколько дней дожидаться аудиенции Приама, даже если бы он был здесь. У них другие представления о гостеприимстве, не такие, как у нас, ахейцев.

– Вы ахеец?

– Так и есть, ахеец. И я был бы рад принять вас у себя в доме. Это лучше, чем сидеть в тесной гостевой во дворце. Там Антенор замучает вас своим занудством. – Папа нахмурился: Антенора он не любил.

– Очень любезно с вашей стороны, но, если царя Приама нет, мы могли бы предстать перед царицей.

– Друзья, это вам не Ахея. Приам не обрадуется, если вы передадите его жене сообщение, которое предназначалось ему. Идемте, в моем особняке прохладно, и он совсем рядом. Один из ближайших к дворцу. – Улыбаясь, папа показал зубы. – Побудете у меня до завтра, а там и царь должен вернуться. Я вас научу, как к нему лучше подойти.

Посланцы, нахмурившись, переглянулись.

Папа внезапно стал очень печальным.

– Вот как! Ну, хорошо, поступайте как знаете. – Он развел руки в стороны. – Но тогда хотя бы освежитесь, смойте с себя дорожную грязь. А потом, если уж вам так нужен риск навлечь на себя гнев Приама, можете предстать перед его женой в более подобающем виде.

– Это звучит разумно.

– Прекрасно. Следуйте за мной, господа. Вам несказанно повезло, что вы встретили меня. Я Калхас, царский провидец и его самый доверенный советник, а еще я друг своих земляков. Если хотите сослужить царю Агамемнону хорошую службу, вам не мешало бы запомнить, что Приам не принимает ни одного решения, не посоветовавшись со мной.

Впечатленные посланники одобрительно закудахтали.

– В самом деле, нам улыбается сам Гермес-Проводник.

* * *

Пока отец вел гостей через двор, под их ногами хрустели ракушки, кости и черепки разбитых горшков. Астинома покраснела, представив, как ее дом, должно быть, смотрится в глазах чужаков: неметеные полы, на единственном стуле в мрачном зале порвано сиденье. Хотя отец позволял дочери чинить одежду и постельное белье, он считал, что женские повседневные хлопоты ниже достоинства девочки, которую учат служить богине врачевания Камрусепе. Однажды Астинома станет жрицей Камрусепы и будет обладать тем, что отец называет «положением».

– Тут, конечно, прохладно, – заметил один из гонцов, плюхаясь на шаткий трехногий стул, указанный отцом.

Папа вынул из берестяной сумки обугленную деревяшку, зажег факел, а потом с его помощью – остальные. Он не обратил никакого внимания на холодный пепел в очаге.

– Прошу извинить меня за некоторые неудобства. Мой дом и гостеприимство весьма просты. Человека моего положения занимают куда более важные дела.

– Я и не думал осуждать. Это роскошь после тягот пути.

Сидевший на стуле гонец снял шапку и сдул со лба прядь мягких каштановых волос.

– Я слышал, что Троя – это самый ветреный город в мире, но сегодня ветра берегут свое дыхание.

– В самом деле. В такую жару вы, наверное, умираете от жажды, – ответил папа. – Я схожу за вином.

Пока ждали его возвращения, Астинома обменялась с гостями застенчивой улыбкой. Посетители в их доме были такой редкостью, что она не знала, как должна действовать хозяйка. Надо ли расспросить гонцов об их путешествии? Или расчистить на столе место под чашу для разведения вина?

И тут ее внимание привлек отблеск цвета солнца под столом. Колесико! Она юркнула под стол, пока Клеверок снова не укатил. Астинома подхватила своего непослушного коня и осыпала его поцелуями. Прижав свою мордочку к ее уху, Клеверок сказал, как по ней скучал.

– Что говорит лошадка? – спросил гонец, которому не удалось занять единственный стул. Он уселся на пол перед столом, скрестив ноги, и слушал о приключениях Клеверка во Фригии.

Послышались папины возвращающиеся шаги, и гость взглянул на хозяина снизу вверх.

– У меня дочка совсем как она. Нелегкое это занятие, когда в доме есть детишки. Раньше я никогда не уезжал так далеко от дома.

– Дети – это благословение. В мои годы Астинома стала для меня утешением, а у вас впереди еще долгие годы семейной жизни.

Новый друг Астиномы коснулся висевшей у него на шее подвески в виде бронзового барана.

– Это в руках богов. Все, что мне надо, это увидеть своих девочек замужем за хорошими людьми.

– Астинома никогда не выйдет замуж, хотя я хочу, чтобы у нее было потомство. Я зачал ее от ведьмы, чтобы продолжить свой знаменитый род мудрецов. А в вашем возрасте я был свободен от всяческих забот по взращиванию отпрысков. Я ездил по миру, создавал себе репутацию, а потом осел в Трое. Как же я скучаю по родине! Расскажите же, какие у вас новости для соотечественника?

Гонец на стуле ответил:

– Солнце светит, урожай не уродился, соседи идут войной на соседей – ничего не меняется.

– Колеса боевой колесницы Ареса никогда не останавливаются, – проговорил папа. – Прискорбно. Но ваш хозяин царь Агамемнон поручил вам сломать ей оси, не так ли? Он надеется избежать вражды между Микенами, Лакедемоном и Троей, чтобы благополучно вернуть неверную жену брата?

Дружелюбный гонец погладил под столом деревянный бок Клеверка.

– А лошадка не принесла тебе из Фригии какой-нибудь симпатичный подарок? – спросил он у Астиномы.

Прежде чем девочка успела как-то