Елена Троянская. Возмездие - Сьюзен Уилсон

– А что, если ты переоцениваешь свои возможности? – спросил я.

– Тогда Елену, за достойное вознаграждение, вызволит отряд самых отважных ахейцев.

Обманутый муж наконец оторвал подбородок от груди и заговорил:

– На это предприятие тоже вызовешься ты? Да, Одиссей?

Старый Нестор из Пилоса нервно усмехнулся.

– Тише, тише, Одиссей только старается помочь. Он воин и дипломат – взаимно уравновешивающее сочетание, которое я очень хорошо понимаю. Я хоть и восхищаюсь сдержанностью нашего друга, но все же сомневаюсь, что он принимает во внимание сущность нашего врага. И с чего бы ему это делать? Он молод. Это я принадлежу к поколению Приама.

– Даже если эти слабаки троянцы будут драться до последнего лучника, наша победа не заставит себя долго ждать! – проревел Агамемнон. – Что может быть проще? А награда? Друзья, представьте себе, если осмелитесь, ахейский город на том месте, где когда-то стояла Троя. Он будет свободно торговать, взимать дань с каждого проходящего через проливы корабля. Сказочная мечта, подумается вам. – Он улыбнулся с притворной скромностью. – Но, если мы сегодня соберемся вместе, завтра мы обнаружим ахейские города вдоль азиатского побережья, а со временем и вдоль всех торговых путей.

Нестор уставился на него, хлопая глазами.

– Я… Я даже не знаю, что сказать. Изумительная дальновидность. – Он потряс головой. – В самом деле изумительная.

– Но, несмотря на все, что я сказал, на самом деле моим первым желанием был мир, – заявил Агамемнон настолько неискренне, что захватывало дух. Он проигнорировал прокатившуюся среди собравшихся мужчин волну смешков. – Я никогда не тешил себя мыслями о выгоде, я думал лишь о возвращении несчастной жены моего брата, пока… пока… – Он прижал ладонь ко лбу. – Пока я не отправил в Трою двоих гонцов с просьбой вернуть Елену к любимому мужу.

Одиссей поднял брови.

– Друзья, познакомьтесь с моим новым слугой, недавно прибывшим из Трои, хоть и ахейцем по рождению. Он не побоялся навлечь на себя гнев Приама, выступив за возвращение Елены. Приам изгнал его с ответом на мой призыв. – Агамемнон дважды хлопнул в ладоши.

Алый занавес на входе отодвинулся в сторону, и в зал вошел человек в накидке. Капюшон скрывал его лицо в тени, но бегающие глаза я разглядел. Костлявыми руками он прижимал к груди маленький деревянный ящичек. Ахейцы расступились, и человек прошел к трону, где упал перед Агамемноном ниц, демонстрируя раболепие. Угольно-черные пряди волос выбились из-под капюшона и подмели обутые в сандалии ноги Агамемнона.

– Калхас был любимым советником Приама, но отказался от своего высокого положения ради меня. – Агамемнон нагнулся и коснулся головы этого человека.

Калхас поднялся и посмотрел на ахейцев. Поднял вверх свой ящичек, чтобы все его увидели.

– Гонцы, которых я послал к Приаму, были еще почти мальчишками, – сказал Агамемнон. – Они должны были попросить это чудовище выслушать мое прошение. И вот что он сделал. – Он сжал губы и помахал рукой в сторону Калхаса.

С большим драматизмом бывший советник Приама открыл ящик. Он показал его содержимое Менелаю, и у него вырвалось ругательство. Потом внутрь заглянул Одиссей. Старый Нестор сказал:

– Убери это, парень. Я не могу – ох!

К кому бы ни подходил Калхас, все отворачивались, изрыгая проклятия. Наконец он добрался и до нашей небольшой группки. Как я и предполагал, в ящике оказались четыре уха, почерневшие и сморщившиеся, но в них вполне можно было узнать человеческие.

– Иноземцы не просто уверовали в то, что можно красть жен от наших очагов после того, как мы предложили им дружбу, – заорал Агамемнон, заглушая возгласы и брань, – они еще и режут наших гонцов, как коз. В тот день, когда носители нашего мнения больше не смогут путешествовать по миру в неприкосновенности, именно тогда и падут наши царства. Итак, друзья мои, кто со мной?

Часть третья

Глава 13

– Смотрите. Она ткет войну.

Елена ничего не ответила на это. Подавив вздох, она передвинула челнок ткацкого станка на нитях основы. Рисунок на полотне ничем не напоминал войну; он вообще не был похож ни на что. Но зачем объяснять Андромахе, что именно она пыталась изобразить? Эта более молодая женщина только приподняла бы одну бровь и ответила что-нибудь вдвойне язвительное.

Андромаха встала у Елены за спиной и, заглянув ей через плечо, провела пальцем по вытканной на полотне фигурке, в которой с трудом можно было узнать человеческую.

– Человек со стрелой в груди.

Еленина рука, державшая челнок, опустилась в сторону.

– Это не стрела. Это…

– Война, – повторила Кассандра, предпоследняя из дочерей Гекубы, не вставая со своей подушки у ног матери. Недлинное словечко, однако, пробормотав его, девочка задохнулась от волнения. Она икнула и со слезами вонзила бронзовую иглу в мужскую юбку, которую чинила для огромной статуи своего бога Апалиунаса в храме.

Каждое утро Елена вырывала себя из блаженства Парисовых объятий и заставляла непослушные ноги нести ее в зал Лилий. Там собирались жены, дочери и внучки Приама, чтобы ткать, расчесывать и прясть шерсть, а заодно разглагольствовать о том, что уготовало им будущее. Елена принуждала себя участвовать в этих занятиях в тщетной надежде завязать дружбу хоть с кем-то из них. Но всякий раз, когда она обращалась к женщинам, ответом ей было молчание.

– Не надо тревожиться, малютка, – утешила девочку Андромаха. – Нам, женщинам, не пристало думать о войне. Ты не должна рассказывать о кошмарах, которые посылает тебе твоя богиня. Об этих колесницах и копьях. О мужчинах со стрелами в груди.

– Мне снятся корабли, – заявила Кассандра, – столько кораблей, что и писцу не сосчитать.

Гекуба погладила Кассандру по щеке.

– Тише, дорогая. Не нужно больше об этом.

В глазах Кассандры еще не появился тот предательский блеск, который присутствовал всегда, когда с детских губ слетали пророческие слова. Девочка постигала пророческое дело, находясь в услужении Апалиунаса. Она извернулась на своей подушке и заглянула Гекубе в лицо.

– Но колесницы приедут, мама.

Андромаха схватила потрепанный шерстяной шарик и сплющила его.

– Мы не должны думать о битвах. Нам нужно быть храбрыми, Кассандра, как бы нас ни запугивали.

Елена ткнула челноком в фигурку на своем полотне.

– Если бы вы поинтересовались, я бы вам объяснила, что у меня на полотне изображен мой муж, а не война. Это не стрела у него в груди – он держит чашу для фруктов. Парис проводит посвящение Деве. – Дева,