Елена Троянская. Возмездие - Сьюзен Уилсон

– Ты скучала по мне?

Взгляд Елены невольно проследил за его пальцами, застывшими на талии юбки. Ее плоть уже пылала от страстного желания.

– Я распоряжусь, чтобы Амата набрала ванну. У меня есть немного розового масла с Кипра. А после поговорим.

– Тебе в постели нужен цветок или мужчина?

– Ароматный мужчина. Ты вспотел. Я почти верю, что ты честно поработал сегодня.

Парис заставил ее замолчать игривым поцелуем.

– Позовем Амату позже, когда ванна понадобится нам обоим.

Его быстрые руки за пару рывков стянули с Елены троянскую тунику и уложили ее так, как хотелось Парису. Под ее пальцами играли мышцы его спины, теплые и живые. Она прижалась к нему, окутанная его мускусным ароматом.

– Да, Парис. Я по тебе скучала.

Глава 14

– Каждый день отсрочки – это еще один день пребывания Елены в руках этого гнуса, – прошипел Менелай.

Он сердито посмотрел на каждого из нас. Часами он расхаживал по темному шатру Агамемнона, а другие командующие сидели за столом и перебранивались охрипшими от бесконечного перекрикивания бушующих неба и моря голосами. Я большей частью молча наблюдал за ними, оценивая своих новых союзников и то, как они вели себя в этой первой для нас схватке. Менелай навис над стулом Агамемнона, рассвирепев, как калидонский вепрь во время травли. Мне подумалось, что, в конце концов, это даже хорошо, что у него есть личные счеты с Троей. Все сложится, если, конечно, мы когда-нибудь выберемся из продуваемой ветрами гавани Авлиса.

Агамемнон уставился на него.

– Ты меня не слушал, брат? Я же сказал, что учел все.

– Ты так говоришь, а толку мало. И ничего конкретного, чему бы люди поверили. – В кои-то веки багровый румянец на щеках Менелая свидетельствовал не о застенчивости. – Так что же мы им скажем? Какая богиня посылает ветра, что не мешают нам отплыть? Как ты ее умилостивишь?

Агамемнон с явным усилием покачал головой.

– Просто приободрите их, каждый из вас. Скажите им, что я умилостивлю богиню. Штормы утихнут. Мы выйдем на Трою. – Он начал подниматься с места. – На этом совет завершен.

Менелай поставил руки на стол и посмотрел самопровозглашенному главнокомандующему в лицо.

– Приободрить? Это чем же? Им нужны ответы!

Губы Агамемнона стянулись в нитку.

– Посмотри на меня, – сказал Менелай. – На моем лице ты увидишь сомнения каждого воина этой армии, от конюхов до командиров. Они легко могут представить себе, как идут обратно к своим очагам и семьям. А как плывут в Трою? Нет!

Агамемнон грохнул кулаком по столу. Вино выплеснулось из чаши на командующих, сидевших ближе всего. Он придвинул свое лицо вплотную к лицу Менелая.

– Неблагодарный! После всего, что я для тебя сделал, и после всего, что делаю, ты нападаешь, как гадюка, стоило только чуть запнуться?

– Просто скажи нам, почему богиня нас наказывает. Неужто твой великий провидец не знает? Скорее великий обманщик.

Агамемнон злобно посмотрел на Калхаса, который жался в дверях и старался стать как можно незаметнее. Мне было неизвестно, ждал ли Агамемнон помощи от ерзающего провидца. Похоже, этого не понимал и сам Калхас.

Сложности начались, когда в Авлис прибыла первая группа ахейцев. Небеса разверзлись, Анемои – четыре ветра – обрушились на людей со всех сторон, и Повелительница Рыб подняла высокие волны, чтобы никто не смел вторгаться в ее просторы. Шли недели, шатры заливало дождем и рвало на части, палатки сносило в море. Днем пешие воины с трудом могли расслышать команды. Ночью они жались друг к другу, чтобы согреться, костры гасли, не успевая разгореться. Люди роптали, что боги прокляли как их поход, так и сыновей Атрея. Только мои мирмидоняне еще решались петь о битве и вечной славе.

Агамемнон выпятил челюсть.

– Я дал тебе слово, что все учтено. Ты что, обвиняешь меня в клятвопреступлении?

Менелай хрипло вздохнул.

– Боги знают, что ты бы никогда не совершил такого преступления, но, боюсь, люди от нас уйдут. Как ты не понимаешь? Наши ли ахейские боги разговаривают с твоим провидцем, или он слышит тех, кому служил в Трое?

– Господин… – запротестовал Калхас.

Менелай ткнул пальцем в сторону оракула.

– Высунь голову из укрытия, ты, старый скорпион. Любой в Авлисе видит, что происходит на небе, кроме тебя. Оно говорит нам, что мы никуда не идем.

– Он хорошо читает знаки, – пробормотал Агамемнон. – Довольно. Я знаю, что делаю. Совет окончен.

– Едва ли, – произнес я, устав от его уверток. – Почему бы тебе не сказать нам правду?

Он отпихнул стол, загремев нашими кубками.

– У мирмидонянина что, слова никогда не заканчиваются? Еще один возомнивший, что идет во главе похода, а в Авлис притащился последним, хоть и ехать ближе, чем другим.

У меня перехватило дыхание.

Агамемнон пошевелил пальцами.

– Прочь. Расходитесь.

– Я позволю твоей грубости сойти тебе с рук. На этот раз, – сказал я, подпитываясь спокойствием едва заметно кивнувшего мне Патрокла. – Ты, наверное, совсем устал, пока вел свой славный отряд, но сейчас самое время быть с нами откровенным. Похоже, ты зол на своего провидца, а богиня зла на тебя. Почему?

– Главный ведет. Он не объясняет.

– Ты ждешь от нас слепой веры? Мы ничем тебе не обязаны. Ты не царь всех царей.

– А ты вообще не царь. – Агамемнон схватил со стола микенский скипетр с львиной головой и потыкал им в мою сторону, словно копьем. – У этой армии только один главнокомандующий.

Прежде чем я успел ответить в том же духе, вмешался мой кузен Аякс:

– Н-но к-как…

Агамемнон отбивал дробь по столу.

– …к-как нам успокоить людей?

Губы Агамемнона скривились.

– Кузен заговорил? Могу поклясться, только что он храпел. Или это он лопочет во сне?

Кожа между бровей Аякса сморщилась, пока он переваривал насмешку.

Я вытащил кинжал – единственное оружие, которое разрешалось брать в шатер Агамемнона.

– Сначала ты оскорбляешь меня, потом моего кузена. Выйдем!

– Ахиллес… – тихо произнес Патрокл.

Одиссей из Итаки, который большую часть совета сидел и молча наблюдал, вскинул руки.

– Не спеши, царевич Ахиллес. Агамемнон, ты должен понимать, что их опасения не лишены оснований. Мы не можем ожидать слепой преданности от армии без какой-либо награды. Что ж, командующие, вы можете сказать своим людям, что разгневалась богиня Артемида, Покровительница Зверей. Подчеркните, что наш главнокомандующий в этом не виноват. – Итакиец делал вид, что не замечает направленного на него убийственного взгляда Агамемнона.

– Что сделал Агамемнон на этот раз? – спросил я.

– Несколько лет назад он забыл об обещании. С кем такого не случалось? Он обещал Артемиде первое