Избежать судьбы второстепенной героини - Канна Шорен

— Ой!

Конечно, пританцовывать во время подобной стирки — отвратительное нарушение техники безопасности, но и столь внезапное появление сбило с ног сначала меня, заставив с ойканьем свалиться в воду. И я бы спокойно поднялась, если бы сверху с криком не свалилась Карина.

— Леди! Богиня, вы целы⁈ — Константин поспешил к нам на помощь и первой вытащил свою служанку.

— Спасибо, Ваше Величество, — произнесла немного шокированная девушка, одёргивающая вниз смущённо юбку.

— Высуши одежду, — строго приказал он и уже повернулся, чтобы вытащить меня, но замер. — Лия…

Посмотреть и правда было на что. Упала я на попу, отчего сейчас сидела в холодной воде со слегка раздвинутыми ногами и почти до самой верхней части бедра поднятой юбкой. А в сочетании с насквозь промокшим платьем… Конкурс «Мокрые майки» в наглядном виде.

— Кхм… Помогите встать, — отвлекла его я, протягивая руки.

— Да… — он всё ещё немного ошарашенно смотрел на меня, но всё же взял и с лёгкостью (нет, ну как он это делает⁈) поднял под подмышки и вытащил из бадьи.

— Спасибо.

Карина по очереди высушила нас обеих, и одежда стала выглядеть так, как раньше, словно ничего и не было. Но немного покрасневшие кончики ушей императора выдавали и напоминали о столь неловкой ситуации.

Глава 19

Вечер подобрался незаметно вместе с прохладой. Пока мы всё достирали не без помощи освободившихся мужчин и развесили сушиться на верёвках, подошло время ужина, который нам как раз вскоре привезли. Трапезничать решили всё также на улице, разве что стол передвинули ближе к дому и вынесли свечи, мягким огнём осветившие всё вокруг. Темнело летом поздно, но из-за того, что приют был посреди города, здесь уже требовалось освещение.

Стол был накрыт общими усилиями достаточно быстро, разве что порядком уставшую Сару оставили просто расставлять посуду, остальное сделали сами. Да и наконец-то мужчины переоделись в рубашки обратно, было приятнее видеть их не в непонятных тканях.

На ужин в этот раз был вкуснейший мясной гуляш из свинины с крупной, сохранившей сладость морковкой, карамелизированным луком и не разваренной картошкой. Густой как кисель бульон пах так невероятно, что вызывал у уставших от работы голодных людей приступы слюноотделения. Но ярче всего пах вишней и корицей пирог, который я сама же нарезала и поставила на стол. Из напитков был снова ягодный морс, от хмельных напитков решили отказаться ради лёгкой головы и тела завтра.

Где-то в саду стрекотали цикады, а прилетевшие на лето ласточки с громкими свистами проносились над нашими головами, кормясь вылетевшими к вечеру насекомыми. Со стороны бедняцкого района уже вовсю доносились звуки драк и пьяных криков. У нас же, в противовес, велись тихие разговоры.

Я сидела на этот раз между Кариной и Александром, тот активно слушал вещавшего ему о своих ратных подвигах дядю, сидящего тут же, рядом. Напротив нас сидел порядком уставший Диего и переговаривающийся с Майклом о ремонте Константин. Сара уже сильно клевала носом в тарелку, но стойко держалась. Девочке была непривычна столь шумная и бурная компания, поэтому устала не только физически, но и морально.

С Кариной я тихо переговаривалась, обсуждая планы на завтра. Нам ещё нужно было всё погладить, забить соломой заново матрасы и игрушки, а также снять шпаклёвку со стен, где есть следы плесени, обработать всё уксусом, а спустя время нанести новую и дать ей высохнуть. Когда же от свечей осталось две трети, а большая часть еды была съедена, я краем глаза заметила, что уставшая сестра уже привалилась на Майкла, а тот просто терпеливо слегка придерживал её, не отвлекаясь от разговора.

— Майкл! — понизив голос обратилась к брату. — Давай отнесём Сару в комнату настоятельницы, там тепло и сухо, пускай поспит.

Вместо ответа брат кивнул. Я выбралась из-за стола и, подойдя к ним, аккуратно перевалила сестру на себя, стараясь не разбудить, что вышло. Кажется, Сара была в той фазе сна, когда её хрен разбудишь. Майкл тоже выбрался из-за стола и с моей помощью осторожно взял сестру на руки, заботливо прижимая к себе. Взяв одну из свечей, мы медленно зашли в дом и направились в комнату через кухню.

В кухонной печи с уже очищенной трубой мирно потрескивал огонь. Трубочист настойчиво рекомендовал поддерживать пламя, чтобы горячий воздух «закрепил» какой-то специальный состав. Мы и не стали сопротивляться и всё время кто-то из нас подкидывал дров в печь.

Комната настоятельницы была подобно келье, строгая, но чистая. Скрипучая кровать с твёрдым матрасом, старинный аскетичный стеллаж с книгами и уже давно потрескавшийся письменный стол с многочисленными ящиками. Майкл медленно, словно боясь уронить, опустил всё ещё крепко спящую Сару на кровать. Она не проснулась, лишь немного завозилась и поуютнее устроилась на матрасе, подложив под щеку ладонь. Я невольно засмотрелась на так мирно прикорнувшую сестру. Её ждёт будущее, не похожее на то, каким могла грезить в её годы Амелия и какое в итоге получила. Возможно, семья к моменту её помолвки сможет заработать приличное приданое и подобрать достойную партию. Мне уже не суждено выйти замуж, если, конечно, не за какого-нибудь вдовца с брошенными им же малолетними детьми. И то вряд ли, приданого нет ни в каком виде. А вот Майкл…

— Надеюсь, у Сары получится то, что не получилось у нас… И дебют будет ярким, и светская жизнь насыщенная, и выйдет замуж за любимого…

Майкл слушал меня, молча сжимая кулаки. Если Сара и Алиса не помнили иной жизни, кроме той, что сейчас, то Амелия и Майкл помнили ещё изысканные блюда на каждом ужине, обилие слуг, нянек, гувернанток, качественную дорогую одежду и родовое поместье, заполненное различными предметами искусства. И ещё необременённую бытом и детьми улыбающуюся маму в семейных украшениях. И отца, ещё молодого бравого офицера с пышными усами и громким смехом, легко поднимающий детей на свои могучие плечи. От детских воспоминаний Амелии болезненно сжималось сердце.

— Майкл… Скажи, кто та, что украла твоё сердце? — брат, до этого стоящий ко мне боком, повернулся и взглянул на меня с лицом, полным скорби. — Кто она?

— Амелия… — его голос был надломан, словно он хотел расплакаться.

— Тихо, тихо… —