Его сводная победа - Анна Веммер

– Завтракать будешь?

Молчание затягивается. Марк продолжает раскладывать продукты, будто мы просто приехали на дачу. Ставит в шкафчик гречку, рис, еще какие-то крупы, и я невольно задаюсь вопросом: а кто весь месяц будет готовить? Лично я в своей жизни едва ли жарила яичницу. Потом я вспоминаю, что Марк неплохо обращался с мангалом…

Чтобы не задавать вопросов, на которые я не готова получить ответ, я отрываю взгляд от Марка и медленно обвожу глазами домик.

Это небольшая студия, но сделанная с любовью. Наверняка руку приложил дизайнер. В прошлые времена, еще до законодательного запрета, такой домик назвали бы инстаграммным. Здесь действительно можно наделать столько уютных фоточек, что даже жалко, что нельзя рассказывать о том, где я нахожусь.

Из окна виден роскошный густой лес. Наверное, ночью здесь жутковато. Но сейчас невероятно красиво. И я невольно думаю, как же здорово просто лежать на мягкой подушке, закутавшись в плед, и смотреть на ели, на зеленую траву, на кусочек голубого неба, по которому плывут белоснежные облака.

По левую сторону от входа – кухонный уголок, а напротив – столик и два стула. Столик совсем крошечный, вряд ли на него поместится хоть какая-то еда, но для двух бокалов место определенно найдется.

Голова постепенно начинает соображать, и я ищу санузел. К счастью, он здесь есть – я уже успела испугаться, что придется бегать куда-то в лес.

И это все. Ничего лишнего, никаких дополнительных комнат, коридоров. Ванная крошечная, в душевой кабине едва ли поместится один человек. Никаких спален на втором этаже, ничего, чем изобилует дорогой съемный загородный дом.

И мы заперты здесь вдвоем. С Марком. С одной кроватью.

Увы, но это не пугает меня так, как должно пугать. Наоборот, к собственному удивлению, я чувствую облегчение. Как будто этот лес становится моим укрытием от холодного и жестокого мира за его пределами.

Наплевав на отсутствие обуви, я выхожу на улицу и оказываюсь на аккуратной полянке, окруженной елями, как естественной стеной. На полянке – деревянный стол, две такие же лавки, мангал под навесом и два лежака. Эта территория – наша, отделенная от остального мира не только расстоянием, но и этой плотной завесой деревьев. Сюда не долетают никакие звуки, кроме ветра и птиц. Полная, глубокая, почти осязаемая тишина.

Мне внезапно остро и иррационально нравится это место, его уединенность, отрезанность от остального глэмпинга. Здесь нет всего, к чему я привыкла: нет софитов, камер, осуждающих взглядов. Здесь только лес, небо и такая желанная тишина. Здесь можно просто перестать существовать для мира, в котором я была.

– Ну и глушь, – фыркаю я, стараясь, чтобы голос звучал саркастично. – Идеально, чтобы прятаться от правосудия. Или чтобы держать кого-то в заложниках.

Из дома слышится приятное шкварчание: Марк, кажется, жарит яичницу.

– Никто тебя здесь держать не будет, – отвечает он беззлобно. – Двери не на замке, убежать – не проблема, трасса рядом. Если, конечно, не боишься заблудиться или наткнуться на медведя. Хотя я бы на твоем месте переживал больше о том, как ты понесешься через лес в коньках. Но, если хочешь, можешь взять мои ботинки сорок второго размера. Думаю, это будет еще забавнее.

Я закатываю глаза и, не обращая внимания на холодную росу, прохожу к лежаку. В приоткрытую дверь я вижу, как Марк суетится возле плиты. И невольно улыбаюсь. Он двигается так уверенно, по-хозяйски, выглядит здесь на своем месте. Как будто этот домик ждал именно его. Хотя, если честно, это место гораздо больше подходит какой-нибудь парочке влюбленных, приехавшей на уикенд. Мы на парочку даже с натяжкой не годимся.

Вскоре Марк выносит две тарелки. Сначала я собираюсь скривиться, но обычная гречка с яйцом и кусочками какого-то мяса выглядит удивительно вкусно. Я даже не хочу напоминать о том, что я вегетарианка. Просто беру вилку и отправляю крошечный кусочек в рот. Господи, как вкусно. Кажется, я не ела целую вечность.

– Спасибо, – спохватываюсь я, когда тарелка почти пустая.

Внутри разливается приятное тепло. Я съедаю все до последней крошки. И сама этому удивляюсь. Когда я отодвигаю пустую тарелку, на меня наваливается новая волна усталости. Но теперь уже не нервной, а обычной, физической. Сказываются бессонные ночи последних недель. Веки наливаются свинцом. Приятная сытость так и уговаривает отползти в постель.

– Что мы будем делать дальше? – спрашиваю я, глядя на Марка, пока он доедает свою порцию. – Как ты вообще все это представляешь?

Он не поднимает глаз, просто отмахивается вилкой от меня, как от надоедливой мухи.

– Поживем – увидим. Сейчас позавтракаем, потом отоспимся, мозги в кучу соберем и на свежую голову что-нибудь придумаем.

Я едва успеваю прикусить язык, чтобы не сказать, как сейчас он мне напоминает папу. У него такая же непоколебимая уверенность в том, что все будет хорошо. Главное – хорошо поесть, хорошо поспать и уже на свежую голову подумать, как разобраться со всеми проблемами.

– Что ж, идея отоспаться мне нравится, – признаюсь я. – Сейчас умоюсь и лягу.

Пока я принимаю душ, Марк убирает со стола. Все же мужчины так мало о нас знают. Мне не хватает арсенала моей косметики: гидрофильного масла, умывалки, тонера, сыворотки, крема, бессульфатного шампуня, кондиционера, спрея, который сделает мои волосы хоть немного послушными. Эти отельные бутыльки, кажется, только создают колтуны. Из зеркала на меня смотрит совсем не принцесса и вовсе не звезда. Бледная, исхудавшая девушка с синяками под глазами – тень прежней Элины Серебровой. Сейчас я вижу это особенно отчетливо. Даже не знала, что настолько сильно осунулась за последние недели.

Когда я возвращаюсь в комнату, в кухонной зоне – идеальная чистота. Марк стоит у окна и смотрит на лес. Я подхожу к кровати. В ванной я нашла большой махровый халат и, естественно, переоделась. Но понятия не имею, что делать дальше. У меня нет ничего, кроме усыпанного стразами сценического костюма, да и тот придется вернуть, он ведь мне не принадлежит. Все это выглядит как безумие. У нас нет вещей, у меня вообще нет даже обуви. Каршеринговая машина, за которую нужно платить поминутно… Нет денег, документов… Как вообще Марку удалось снять этот домик? Хотя его-то документы при нем. Как и вещи.

– Можно мне какую-нибудь футболку? – спрашиваю я. – У меня с собой вообще ничего, а спать в халате несколько неудобно.

Он молча кивает на стул, где уже висит чистая рубашка. Предусмотрительный парень. Я снова юркаю в ванную, быстро переодеваюсь и возвращаюсь.

Забираюсь под одеяло, пододвигаюсь поближе к окну и с наслаждением вытягиваюсь. Белье пахнет свежестью