Герцог и гувернантка - Элоиза Джеймс

— Так, чьи туфли подойдут Диане?

— Не мои, — вздохнула Джоан. — Меня не зря зовут коротышкой, а Диана высокая!

— Но все же не такая, как я, — отозвалась тетушка Ноув. — На мои туфли тоже рассчитывать не стоит. А в остальном соглашусь: Норт, как ты мог!

Ноги, как и руки, у его тетушки были просто огромными — еще одна непривлекательная черта, роднящая ее с братом-близнецом. Впрочем, саму леди Ноув это, кажется, совершенно не волновало.

— Сейчас-то Диана еще не такая высокая, а вот когда носила эти огромные парики! — добавила Бетси. — Ах, как я ей завидовала! Парики из Парижа! А теперь — вы видели? Позволяет Арти слюнявить свои волосы — ужас какой!

— Туфли! — твердо напомнил Норт. — Я оставил бедняжку босиком.

После этого все, кроме Джоан, бросились к шкафам и сундукам. Офелия сняла с себя Арти и принялась рыться в большом ящике, где, кажется, кроме туфель, ничего не было.

Норт поймал себя на желании купить Диане целый ящик туфель, но решил, что с этим лучше подождать. Еще успеется.

— Ну вот! — вскричала Джоан. — Я нечаянно отрезала Диане руку. Хотя… какая разница? — И отбросила изуродованный обрезок.

Норт спас покалеченную Диану и добавил ее к своей коллекции, мысленно отметив, что, похоже, стремительно теряет рассудок.

Может, и ему сделать для Дианы «памятную шкатулку» (чем бы это ни было)? Представив реакцию своей бывшей невесты, отважной и независимой, на подборку картинок, где она ползает на коленях, Норт фыркнул.

В комнату просунула голову Бетси.

— Ладно, пошли уже!

Офелия сунула Норту корзину с двумя парами туфель и снова усадила Арти себе на бедро. Джоан схватила оставшиеся карикатуры и ножницы, а тетушка Ноув отложила свое испорченное вязание.

— Арти, доставишь ли ты мне неоценимое удовольствие, позволив отнести тебя в детскую? — поинтересовался Норт.

— Не-а! — ответила Арти, уткнулась в материнское плечо и сунула палец в рот.

Офелия улыбнулась ему.

— Мне нетрудно ее носить, даже вверх по лестнице. Но спасибо тебе, Норт.

Они поднялись на один этаж, прошли по коридору, а затем по крутым ступенькам вверх.

Дойдя до детской, все трое услышали веселые голоса и смех, доносящиеся из классной комнаты. Офелия остановилась; замер и Норт, хоть смех Дианы и потянул его к себе, словно леска воздушного змея.

— Я очень привязалась к Диане, — вполголоса сказала его мачеха. — И Арти тоже.

Арти, задремавшая у матери на плече, приоткрыла глаза и кивнула.

— Ди-Ди, — проговорила она сонно и снова закрыла глаза.

Что на это ответить? Слово «привязался» вряд ли верно описывает его чувства.

— Диана чудесная девушка, но в роли герцогини она не будет счастлива, — твердо добавила его мачеха.

Словно музыкальное сопровождение в пьесе, из классной комнаты донесся новый взрыв смеха.

— Спасибо, что поделилась своим мнением, — сухо ответил Норт.

Она положила руку ему на плечо.

— Норт, не будь со мной холоден. Я люблю вас обоих, и потом, я-то герцогиня. Кому, как не мне, знать, чего требует мое положение.

— Я не прошу ее снова стать моей герцогиней, — отрезал Норт.

Взгляд Офелии смягчился.

— Пока не просишь.

— Ты предостерегаешь меня не делать ей предложения?

— Всего лишь говорю, что в роли герцогини Диана Белгрэйв не будет счастлива. Мне приходится сопровождать твоего отца в Лондон, а Арти оставлять здесь: лондонский смог и угольная пыль вредны для маленьких детей. Твой отец, как герцог Линдоу, обязан посещать бесчисленные званые обеды и принимать гостей у себя, а я на всех этих мероприятиях должна быть с ним рядом. Члену палаты лордов без этого не обойтись.

Норт уже решил держаться от парламента как можно дальше; к Диане это отношения не имело — зато имело прямое отношение к многочасовому сидению в душном зале и к бесконечным тоскливым речам.

— Да-да, и тебе придется, — заметила мачеха, всмотревшись в его лицо.

Куда, черт возьми, ушло время, когда никто не мог догадаться, о чем он думает?

— В обеих палатах парламента ослов и без меня хватает.

Она покачала головой.

— Вы, Уайльды, хоть упрямством и вправду схожи с ослами, никогда не отказываетесь от своих обязанностей. Твой отец, безусловно, предпочел бы никуда не уезжать. Разлука с Арти разрывает сердце нам обоим. Но ему необходимо присутствовать в парламенте, чтобы провести через палату лордов билль против рабства. — Она перехватила поудобнее свою спящую дочь.

Норт нахмурился.

— Теперь понимаешь, о чем я? Как можно не занять свое место на голосовании? Или не прийти на ужин, где будут все эти важные седовласые лорды, и, быть может, ты сможешь уговорить их задуматься о ком-то, кроме себя?

— Да, понимаю.

— Расправа над туфлями Дианы — это, по всей видимости, элемент ритуала ухаживания? — Офелия задорно прищурилась, и Норт вдруг поймал себя на странной мысли: его отцу чертовски повезло с женой.

— Можно и так сказать.

— Буду очень расстроена, если Годфри и Диана покинут наш дом.

— Но ей нельзя больше оставаться здесь гувернанткой. Сама же вечно твердишь, что мне пора жениться; а какая женщина захочет за меня замуж при таких обстоятельствах? Большинство англичан свято верят, что Диана моя любовница!

— Понимаю. — Офелия погладила дочь по нежной щечке. — Я найду другую гувернантку.

— И в любом случае, с гувернанткой или нет, тебе придется забрать Арти в Лондон.

— Но это невозможно! — Инстинктивным жестом Офелия накрыла рукой головку дочери. — Лондонский смог…

— Младенцев в Лондоне полно, а наш городской особняк стоит на краю Гайд-парка. Воздух там должен быть посвежее. Или, если хочешь, купи дом где-нибудь за городом. Пусть отец ездит оттуда в парламент, а ты будешь присоединяться только при крайней необходимости.

— Но что, если она заболеет? — с тревогой спросила Офелия.

— Тогда вы вернетесь в деревню. Посмотри на Джоан. Сейчас у нее с легкими все в порядке, верно? Арти нужна ты, и Диана не может заменить ей мать.

В глазах Офелии промелькнула боль.

— Знаешь, — добавил Норт, — если война меня чему-то и научила, то это тому, насколько драгоценно время нашей жизни. Законы против рабства — дело благородное; но, уверен, есть способ бороться с рабством, не разрушая семью.

Вместо того чтобы продолжать — и сказать, что намерен любым способом не дать Диане уйти, — он вошел в классную комнату и несколько минут смотрел, как Диана отказывается от одной пары за другой, но наконец сдается перед кремовыми туфельками, расшитыми крест-накрест черной нитью.

— И эти тоже возьми! — предложила Виола, протянув Диане туфлю на высоком каблуке. — Желтый цвет не идет к моим волосам.

— А это не желтый, — сказал Норт, и все разом