Услуга Дьяволу - Валерия Михайловна Воронцова

и агрессивнее загнанного в угол хищника. В их жилах текли тьма и огонь: первая отражалась в гипнотических черных глазах, а второй мог вырваться из пасти или ноздрей как демонстрация плохого настроения, или в бою.

Крупные копыта были прочнее скалы, толстая шкура защищала от самого лютого мороза, а внушительные зубы пусть и не могли соперничать с остротой клыков инферги или их железной хваткой, но были способны нанести серьезный урон. Ко всему этому добавлялся своенравный характер при живом уме. Тьмать беспрекословно подчинялся лишь своему хозяину, всех остальных он, в лучшем случае, терпел или игнорировал.

В десять лет я не справилась бы с таким существом. Если Фатум рос почти у меня на руках и, слушаясь советов Хирна, я смогла найти с ним связь и стать его хозяйкой на деле, а не на словах, то с тьматями все было сложнее. Вырастая, они сами выбирали себе всадников и отнюдь не в возрасте жеребят. Тьматю необходимо доказать, что ты достоин его оседлать, и у каждого из них свое понимание, как претендент должен это сделать, но одно требование уважительного отношения на весь табун.

Передо мной стоял негласный вожак этого табуна. То есть, самый капризный, своенравный, сильный, гордый и опасный тьмать во всем Подземье. Конь Карателя. Существо, потребовавшее от самого Дьявола доказать, что тот достоин ездить на нем верхом. И я собиралась его приструнить. Вряд ли кому-либо в царстве Дана доводилось слышать или видеть что-то более самонадеянное.

— Добрый вечер, Гадес, — улыбнулась я жеребцу, облокотившись об дверцу и не разрывая с ним зрительного контакта. — Ты тут немного вышел из себя, да?

Конь презрительно выдохнул новые клубы дыма, прежде чем резко мотнуть головой, демонстрируя то, что прежде было шикарной гривой, а теперь напоминало вороньи гнезда на замызганных веревках. Неудивительно, что Эвин собирался его расчесать.

— Ты прав, я преуменьшила, — покивала я, стараясь, чтобы голос звучал мягко и приветливо, как будто мы знакомы много лет, и я не впервые так близко к нему без Дана за плечом. — Что ж, у нас с тобой два варианта. Я привожу тебя в порядок, а потом ты не мешаешь работникам конюшни прибраться здесь и ведешь себя хорошо, или сюда приходит твой хозяин и делает все то же самое, но лишает тебя яблок на следующие полгода.

Конь надменно фыркнул и дернул ушами. Ровный ряд зубов сверкнул в насмешливом оскале. Оттолкнувшись, Гадес лягнул задними копытами стенку денника, пробив насквозь. Вздрогнув, я скрестила руки на груди, надеясь, что это выглядело уверенно, а не так, как было на самом деле, и я просто вцепилась в саму себя, нервно ожидая следующего удара копыт.

— Очень впечатляюще, — я зевнула, прикрыв рот ладонью, и черные глаза тьматя сузились. — А теперь будь хорошим мальчиком и опустись, чтобы я тебя расчесала. Посмотри, на кого ты похож. Тьмать последнего рыцаря, да что там рыцаря, последнего оруженосца Подземья поднимет тебя на смех.

Гадес протестующе и возмущенно заржал, выпуская дым изо рта и ноздрей одновременно. Глупо было думать, что у этого чудовища есть стыд или совесть. А вот желания вступить в драку и доказать этому гипотетическому тьматю оруженосца, кто в табуне вожак, хоть отбавляй. Конь встал на дыбы за неимением других противников вызывая на бой меня. Следовало поменять тактику. В конце концов, конь не прислуга, о такой ситуации наставница Варейн никогда не говорила, так что…

— Гадес! — рявкнула я. — А ну немедленно лег! Мне что, в самом деле Дана позвать и показать, что ты устроил!? Быстро с копыт, я сказала! — Я вошла в денник, шарахнув дверью о стенку. — Разрушил стойло, расколол поилку, раздробил бочку, напал на конюхов! Или ты сейчас же позволяешь себя расчесать, или никаких яблок год!

То ли подействовало имя Карателя, то ли тон, а, может быть, все вместе взятое, но Гадес ошарашенно опустился на задницу, став похожим на провинившегося в чем-то Фатума. Черные глаза смотрели с недоверием и осуждением. Должно быть, никто из конюхов в любой из резиденций Дьявола не позволял себе так с ним разговаривать, опасаясь получить копытом в лоб. Но все же, отчего жеребец так разозлился? Вряд ли его до этого расчесывал только сам Дан, да и конюшня для него привычная.

— Вот так, — поспешила я закрепить свою победу, приближаясь к жеребцу. — Смотри, видишь? — смягчилась я, указывая тьматю на звездочку в своем ухе. — Твой хозяин обо мне заботится и доверяет. Ты тоже можешь мне доверять.

Уверена, если бы Гадес мог говорить, то в ответ я услышала бы что-то наподобие: «Серьезно? Ты за кого меня принимаешь, девчонка?». По крайней мере, его морда была весьма выразительна.

Однако стоило мне притянуть в руку сумку с щетками и гребнями откуда-то со стропил, как достигнутое между нами понимание испарилось. Вскочив, Гадес оскалился, яростно засучил копытами, замотал хвостом и завел назад уши. Изо рта на опилки посыпались искры — тьмать готовился дохнуть огнем.

Заметив, что смотрит конь только на сумку в моих руках, я нахмурилась, не понимая, что с ней для него не так. Обычная кожаная сумка с вышитым золотой нитью гербом резиденции, точно такая же висела в конюшне для простых лошадей. Пока я, как и Гадес, разглядывала сумку, в ней что-то шевельнулось.

Молниеносная догадка обратилась таким же быстрым действием. Отшвырнув сумку в противоположную стену, я наставила на нее руку, расстегнув волей касания. Гадес призывно заржал, выдыхая дым и вновь суча передним копытом. Я не сделала и двух вдохов, как из раскрытой сумки, огибая выпавшую щетку, выползла мортасса — самая смертоносная змея Подземья.

Тонкая и гибкая, как ивовый прут, с черными узорами на алой чешуе, мортасса пестрой лентой заскользила по опилкам к Гадесу. Я мигом припомнила давний рассказ Хирна о непримиримой войне между мортассами и тьматями. В Подземье существовало несколько легенд, посвященных истокам этого противостояния. Одна гласила, что мортассы — это первые души, отправленные на вечность в Бездну Нижнего Подземья. Сумев из нее выползти, они приговорили себя к еще большим страданиям, обреченные влачить пропитанную кровавым грехом душу по раскаленным пустыням самых жутких владений Карателя. Ревность к способным подняться в небо тьматям породила ненависть, неслучайно мортасса — ключевой элемент герба Дома Зависти. Согласно второй, некогда все мортассы были одной огромной змеей, царицей Бездны, побежденной стадом тьматей. Распавшись под их копытами на океан отдельных особей, она была не в силах собраться вновь, но сумела защитить свои частицы, сделав их невосприимчивыми к огню тьматей, отчего