Услуга Дьяволу - Валерия Михайловна Воронцова

Взвившись на дыбы, конь выдохнул огнем, и я склонилась к правдивости второй легенды, когда мортасса беспрепятственно преодолела пламя, охватившее опилки. Взмах руки остановил змею волей льда, кахе приятно отозвалось на редко используемую магию, и Гадес обрушился на скульптурку всей мощью копыт, раздробив тварь на сотни льдинок.

— Мерзкое создание, — оценила я, подойдя ближе.

Гадес согласно фыркнул, и его голова внезапно оказалась совсем рядом. Так близко, что я могла пересчитать его ресницы. Медленно, как можно более плавно, я подняла руку и осторожно прикоснулась к его морде. Глядя в глаза сосредоточенно наблюдающему за мной жеребцу, я аккуратно погладила подушечками пальцев вдоль носа, не встретив никакого сопротивления. Похоже, в глазах тьматя совместное убийство мортассы нас сплотило.

— Ты разозлился, потому что почувствовал мортассу, когда к тебе подошел Эвин с сумкой, — проговорила я, поглаживая его уже куда увереннее. — Но как змея там оказалась? Конечно, не сама приползла, — покивала я в ответ на его снисходительный всхрап. — Позволишь мне себя расчесать?

Я ожидала презрительного фырканья и недвусмысленного хлеста хвоста, но Гадес всего лишь боднул меня носом в плечо. С трудом удержавшись на ногах от такого разрешения, я взялась за щетки и расчески, когда конь соизволил лечь и подставить гриву. Возиться с его космами было так же успокаивающе, как и работать в саду. Может быть, мне просто нравилось делать что-то руками, это помогало думать, а поразмыслить было над чем.

Очевидно, кто-то подбросил мортассу в сумку. Для чего? Ранить тьматей великих первопадших и Карателя? Сомневаюсь, что этим их можно убить, Хирн не мог не защитить лошадей повелителя и его свиты от подобного.

Кому это выгодно? Точно не Севиану, за такое главный конюх не только потеряет свою должность, но и сменит место искупления с Междумирья на Подземье. Получается, кто-то хотел подставить Севиана или меня. Происшествие такого масштаба на территории резиденции прямо указало бы на мою беспечность и невнимательность.

Моргнув, я поймала свои пальцы на сплетении гривы в колосок, не заметив, когда отложила гребень и принялась за прическу. Чуть отклонившись, я окинула взглядом все, что уже успела сделать, и удивленно приподняла бровь. Получалось необычно и красиво, но чего-то не хватало… Усмехнувшись себе под нос, отметив прикрытые глаза Гадеса, явно наслаждавшегося моими действиями, я вытащила заколки с нитями хрустальных капель из собственной прически, скрепляя ими основные переплетения.

Если бы Реста не встретила меня по дороге, некому было бы остановить мортассу. Никто не пытался меня отвлечь или увести подальше под каким-либо предлогом. В голосе Севиана звучало искреннее беспокойство, а стража выглядела точно такой же растерянной, как и главный конюх. Нет, это не похоже на сговор, как и на то, что цель этой выходки — я.

Закончив с хвостом и пройдясь по лоснящейся шкуре щеткой, чтобы убрать пыль и опилки, я погладила поднявшегося Гадеса по шее:

— Спасибо, что позволил за тобой поухаживать, Гадес, для меня это большая честь, — улыбнувшись коню, я уважительно склонила голову и приманила в руку яблоко, тут же протягивая ему. Зубы сомкнулись на фрукте стальным капканом, но не коснулись ладони. — По-моему, новая прическа очень тебе идет, — я отступила на пару шагов под сочный хруст. — Теперь никто не усомнится, что ты — тьмать Карателя. Мне пора идти, а остальным привести конюшню в порядок, ты очень меня выручишь, если будешь вести себя хорошо, ладно?

Конь дернул ушами, метко выплевывая огрызок в дверь денника, за которую я собиралась взяться. Требовательно заржав, Гадес вытянул шею, указывая мордой на седло, висевшее на стене.

— Что? Ты… — я приоткрыла рот, не веря, что тьмать это всерьез. — Ты хочешь прокатить меня?

Думаю, в тот момент мной руководило не что иное, как юношеское любопытство. Мне не доводилось ездить верхом на тьмате, и было неизвестно, когда Дан разрешит мне завести собственного. Было сущим безумием упустить такой шанс, тем более Гадес прибывал более чем в благосклонном настроении.

Сдерживая восторженные восклицания и комплименты в его честь, я оседлала тьматя в считанные минуты. Седло Дана оказалось слишком тяжелым, а длины моих рук не хватало, чтобы правильно расположить и приноровить амуницию под себя, даже с учетом податливости Гадеса, так что пришлось пустить в дело немного магии, но оно того стоило.

Отличие от езды на лошади земного царства я почувствовала сразу. Пол оказался гораздо дальше привычного, а животное подо мной было куда большим, и это было не только о физическом облике.

От Гадеса исходила непередаваемая уверенность и непреодолимая мощь, они обтягивали его второй кожей, тьмать излучал силу, обуздать которую не представлялось возможным. Этот зверь не терпел приказов, его нельзя было подчинить, как я ошибочно думала, заходя в его денник. Тьмать желал видеть в своем всаднике союзника, но не хозяина. И, к сожалению, одного хорошего поступка вроде убийства мортассы или приведения его гривы в порядок, было недостаточно для такого признания, в чем я убедилась уже в следующие мгновения.

Не дожидаясь команды, Гадес сорвался с места, снес дверь денника, словно паутинку, и резво побежал на закрытые двери конюшни. Вцепившись в поводья, я едва успела свистнуть Фатуму, как жеребец Карателя вырвался на свободу, устраняя очередную преграду на своем пути.

— Госпожа Хату! — завопил Севиан, и его голос сорвался на высокой панической ноте. — Слезайте! Немедленно слезайте! Он вас сбросит!

— Госпожа Хату! — заголосили конюхи, и закричала стража.

Словно прислушавшись к ним, Гадес взвился на дыбы, весело заржав. Пакостник проверял меня, и я только крепче прижала колени к его бокам, не собираясь поддаваться на провокации тьматя.

— Не вмешивайтесь! Фатум! — крикнула я, уворачиваясь от собственных волос, без заколок оставленных на волю ветру и бешеной скорости Гадеса.

Перемахнув через ограждение пастбища, тьмать принялся мостить, нарочно подбрасывая задницу вверх, пытаясь выбить меня из седла, но я уже давно не была новичком. Одиннадцать лет занятий верховой ездой дали свои плоды, тело действовало само, следуя за конем, правильно перенося вес, натягивая поводья и глубже садясь в седло каждый раз, как своенравному тьматю приходило в голову сорваться в галоп, резко сменить направление, в очередной раз перепрыгнуть ограду или взвиться на задние, пугая конюхов и стражу, по-прежнему умолявших меня спешиться или разрешить позвать на помощь. Может быть, они рискнули бы это сделать без моей просьбы, не стой у них на пути Фатум.

Покинув пастбище, Гадес ворвался в сад, помчавшись по его дорожкам во весь