Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 3 - Валентина Зайцева

из-за затянувшейся тяжёлой болезни поспешила выбрать для внучки мужа среди отпрысков именитых, но обедневших аристократических семей; дары для помолвки были доставлены в их дом всего несколько дней назад. Беатрис лишь с презрением насмехалась над этим союзом, но изменить ничего не могла. В роду Гире не осталось наследников мужского пола, и эти спесивые сынки благородных домов с громкими, но пустыми титулами преследовали лишь одну цель — прибрать к рукам имущество семьи, оставшейся без мужской защиты.

Ещё одна новость заставила моё сердце пропустить удар: Каллум Рейн успешно прошёл проверку Императора Октавиана и вернулся во Дворец Солнечного Трона, полностью восстановив свой статус законного принца. Однако Кронпринц прилагал все усилия, чтобы оттеснить и изолировать новоявленного соперника, из-за чего Седьмому принцу приходилось вести себя крайне незаметно и держаться в тени...

— Кстати, в следующем месяце устраивают большую осеннюю охоту, — Беатрис ловко очищала для меня спелую грушу, бросая короткие, проницательные взгляды. — В список приглашённых внесены абсолютно все высшие военные и гражданские чины, а также наследники знатных родов. Элли, не хочешь поехать и взглянуть? Седьмой принц тоже там будет.

Я удивлённо вскинула глаза, не успев скрыть вспыхнувшего волнения.

Беатрис отрезала сочный кусочек и без церемоний отправила его мне в рот, лукаво улыбаясь:

— С самого момента, как я переступила порог твоих покоев, ты то и дело, намеренно или нет, пытаешься выведать хоть какие-то вести о Седьмом принце. Даже не думай, что я этого не заметила.

Глава 13

Элара Валериус

Я постаралась задать несколько мимолётных вопросов о положении Каллума Рейна, искренне полагая, что держусь максимально отстранённо и равнодушно. Но я никак не ожидала, что даже Беатрис заметит мою затаённую тревогу. Это был дурной знак. Опасный промах для той, кто пытается скрыть свою душу от чужих глаз.

Я осторожно проглотила кусочек груши. Мой язык, иссушенный и онемевший от горьких лекарств, совершенно не различал вкуса — было ли это сладко или кисло, всё казалось безвкусным пеплом. Мягко улыбнувшись, я ответила:

— Когда во Дворце Солнечного Трона столь внезапно объявляется потерянный наследник, разве это не может вызвать любопытства? Особенно у такой затворницы, как я, едва оправившейся от смертельного недуга.

— Твоя правда, — Беатрис отправила в рот очередной кусочек, подперев подбородок изящной ладонью. — Но, поговаривают, Император Октавиан совсем не жалует этого обретенного Седьмого принца. За всё это время ему даже не пожаловали официального титула, да и его истинного обличья почти никто при дворе не видел.

Беатрис нахмурилась, задумчиво протянув:

— Как по мне, этому Седьмому принцу было бы куда лучше остаться безликим простолюдином на свободе! Зачем добровольно возвращаться во дворец и лезть в эти грязные, полные яда дворцовые интриги?

Я смиренно опустила глаза, уставившись на шёлковую ткань одеяла. Я-то слишком хорошо знала, ради чего Каллум вернулся в это змеиное логово. Там, под золочёными плитами дворца, была заживо погребена его собственная кровь, а в сердце горела неугасимая, леденящая ненависть.

От этих мыслей в груди снова болезненно сжалось, потянув острой, удушающей болью. Ловушка судьбы захлопывалась. Чтобы хоть как-то прийти в себя и сдержать подступивший к горлу комок, я быстро взяла со столика солёную сливу и положила её в рот. За последние два месяца, полных обманчивой нежности и покоя, я совершенно отвыкла от резких вкусов. Внезапная, глубокая кислинка обожгла моё воспалённое горло. Сглотнув, я хриплым, сорвавшимся голосом поспешила перевести разговор на другую тему:

— Полно об этом, Беатрис. Ты вскользь упомянула, что твоя помолвка уже решена... Из какого же дома твой наречённый?

Круги безжалостной судьбы

Стоило мне произнести эти слова, как тонкие брови Беатрис уныло поползли вниз. Она с напускным безразличием отмахнулась:

— Внук верховного наставника Честера... Кристиан Честер.

При звуках этого имени моё сердце пропустило удар, а спину обдал леденящий пот. Кристиан Честер! Я слишком хорошо помнила его по своей прошлой, кошмарной жизни. Беатрис и тогда вышла за него замуж. Этот человек был лишь красивой, благородной маской снаружи, но абсолютно гнилым и ничтожным внутри. Его порочная, развратная натура расцвела пышным цветом сразу после свадьбы. А позже... позже этот безумец, изрядно захмелев на одном из пиров, посмел публично оскорбить Принца-регента Каллума Рейна. По приказу Безумного Регента ему заживо вырвали язык прямо на глазах у замершей от ужаса толпы...

Рок неумолимо делал круг, возвращая всё к исходной, кровавой точке.

— Я должна радоваться за тебя, Беатрис, — я тщательно подбирала каждое слово, стараясь, чтобы мой голос звучал как предостережение, а не пугающее пророчество. — Но до поместья Валериусов доходили слухи, что Кристиан Честер чрезмерно высокомерен, склонен к безрассудному тщеславию, да и его репутация среди благородных дам весьма сомнительна. Тебе стоит взвесить всё ещё раз, прежде чем связать с ним судьбу.

Я была уверена, что Беатрис и сама подозревала, что семейство Честер попросту подкупило сваху, а мои слова лишь укрепили её тайные страхи, разжигая в её бунтующей душе ещё большее отвращение к этому браку. Однако, глядя на меня, она явно не захотела обременять меня своими невзгодами. Она беспечно откусила кусок груши, переводя всё в шутку:

— Да ну его, не будем портить день разговорами об этом индюке. Знаешь, вчера, когда я переписывала благословенные псалмы для здоровья моей бабушки, я заодно скопировала целый свиток и для тебя. Наш фамильный священник уже отнёс их в Храм Парящих Облаков, где настоятель лично окропил их святой водой. Элли, если ты положишь этот свёрток под подушку перед сном, он обязательно отгонит от тебя любые несчастья, кошмары и злые чары.

С этими словами Беатрис бережно извлекла из складок плаща расшитый золотыми нитями парчовый мешочек, внутри которого лежала увесистая стопка исписанных листов. Я прекрасно знала, как сильно Беатрис ненавидит чтение и каллиграфию — для её деятельной натуры это всегда было изощрённой пыткой. И то, что ради моего исцеления она добровольно провела долгие часы за скучным переписыванием псалмов, глубоко тронуло моё сердце, даруя каплю долгожданного утешения.

— Спасибо тебе, Беатрис, — я обеими руками приняла драгоценный дар и бережно спрятала его под шёлковую подушку. Пытаясь разогнать сгустившиеся тучи, я слабо улыбнулась: — И где же сейчас тот твой юный господин, мастер изящного слога, который помогал тебе?

— Какой ещё господин? — Беатрис на мгновение растерялась, но тут же вспомнила скромного учёного, которого мы повстречали в Ночь Падающих Звёзд, и удручённо махнула рукой: — Ах, ты про Николаса Лерна! О чём ты говоришь, откуда у меня сейчас средства, чтобы нанимать его для переписывания книг? Я