Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 3 - Валентина Зайцева

прекрасное расположение духа! Сколько бы я ни выказывал почтения и ни приглашал тебя лично, тебя нигде не было видно. А сегодня ты снизошёл-таки до нас и почтил своим присутствием этот скромный банкет.

Даэн говорил, намеренно источая яд, и многозначительно зыркнул в сторону своих приближённых.

Тут же один из чиновников в зелёной мантии, мгновенно уловив намек господина, подобострастно поднялся с места. Высоко подняв кубок с вином, он провозгласил: — Его Высочество Кронпринц чтит достойных и проявляет невероятное великодушие к своим братьям, демонстрируя истинный облик мудрого и милосердного будущего правителя! Я глубоко тронут этим зрелищем и почтительно пью за здоровье Его Высочества Кронпринца и Седьмого принца!

Кронпринц Даэн бросил на Каллума высокомерный взгляд и нацепил притворную, глумливую улыбку: — Вино у нас отменное, да вот беда — некому его разливать. Я тут вспомнил, Седьмой брат… Ты ведь так долго пробыл в изгнании и, как поговаривают, весьма близко ознакомился с искусством прислуживать господам. Не окажешь ли ты услугу? Налей-ка мне вина, чтобы мы, братья, могли выпить и побеседовать по душам?

Кронпринц и его верные псы откровенно издевались, разыгрывая этот спектакль по нотам. Они прилюдно тыкали Каллума лицом в его прошлое, когда он был низведён до положения бесправного раба, и теперь замерли в предвкушении, желая увидеть его абсолютный позор.

Среди сотен гостей в зале Солнечного Трона не нашлось ни единой души, кто рискнул бы подать голос в защиту Седьмого принца. Я почувствовала, как мои пальцы мертвой хваткой вцепились в край стола, а брови гневно сошлись на переносице. Внутри всё клокотало от несправедливости.

В этот момент Валерия, сидевшая рядом, резко, но осторожно накрыла мою ладонь своей и едва заметно покачала головой, призывая к благоразумию.

Она была права. Наша семья Валериусов только-только выбралась из эпицентра императорского гнева, а Седьмой принц ещё не успел обрести здесь твёрдую почву под ногами. Заступись я за него сейчас — это лишь даст врагам новое оружие против нас и окончательно подставит под удар самого Каллума. Я прекрасно понимала страх сестры, но в груди всё равно стоял удушливый, горький ком.

Пока я судорожно пыталась справиться с эмоциями, звенящую тишину зала нарушило нежное журчание — вино тонкой струйкой полилось из яшмового кувшина.

Я затаила дыхание. Каллум Рейн с безупречной, мягкой улыбкой самолично наполнил кубок и преподнёс его Даэну, не выказав ни капли обиды.

— Царственный брат мудр и могущественен, и его искренне любит весь народ Остерии. Этот кубок вина по праву должен быть поднесён твоим смиренным младшим братом в знак глубокого уважения. Надеюсь, Царственный брат не сокроет от меня жемчужины своей мудрости и снизойдёт до того, чтобы наставлять меня и впредь.

Даэн явно не ожидал от него такой безропотной покорности. На его лице расплылась самодовольная, пьяная улыбка. Он раскатисто расхохотался и с гордостью принял кубок, осушив его одним жадным глотком.

Это было редкое, неизвестное мне вино, но, судя по всему, чудовищно крепкое. Едва огненная жидкость упала в желудок Кронпринца, она вспыхнула внутри него, точно факел, брошенный в чан с кипящим маслом. Разум Даэна мгновенно затуманился. На его щеках проступил пунцовый румянец, взгляд стал блуждающим и мутным. Он бесцеремонно хлопнул Каллума по плечу, заплетающимся языком выкрикивая на весь зал: — Седьмой брат, а ты… ты оказывается такой понятливый! Когда в будущем я взойду на императорский престол, я непременно дарую тебе какое-нибудь захудалое княжество и оставлю при себе, чтобы хорошенько заботиться о тебе! Я нареку тебя… точно! Пожалую тебе титул «Князь Потерявший Разум»! Как тебе, а? Ха-ха-ха-ха!

Смех Кронпринца оборвался в гробовой тишине. Все присутствующие на банкете аристократы вмиг обмякли от ужаса, спины у всех похолодели. Зал сковал мертвенный, звенящий страх.

Нынешний Император Октавиан был ещё жив и восседал на троне, а Кронпринц, в стельку пьяный, уже вовсю распоряжался землями и титулами, которые раздаст «после своего восхождения». Это было не просто глупостью — это пахло государственной изменой и предвещало скорую, кровавую бурю.

* * *

Евнух Северус

Я сопровождал Их Величества, беззвучно ступая по холодным плитам коридора, когда из распахнутых дверей зала Солнечного Трона донеслись эти пьяные, святотатственные речи.

Маленький евнух, дежуривший у входа и обязанный во всеуслышание объявлять о прибытии венценосных особ, в этот миг обернулся. Увидев Императора Октавиана и Императрицу-мать Беатрис, замерших прямо у него за спиной, он мгновенно уподобился душителю, которому пережали горло. Парень посинел, выпучил глаза от дикого, парализующего страха и не смог выдавить из себя ни единого звука, лишь беззвучно ловя ртом воздух, точно выброшенная на берег рыба.

А у меня внутри всё заледенело. Моё сердце готово было разорваться от ужаса.

Его Величество, Император Октавиан, ещё не оправившийся от тяжёлой простуды, тяжело и хрипло дышал. Услышав дерзкую, безумную чушь Кронпринца о том, что тот творит в своих мечтах «после восхождения на престол», правитель изменился в лице. Его кожа в одно мгновение стала иссиня-чёрной от удушающего, багрового гнева. Вены на лбу вздулись, а пальцы, сжимавшие край накидки, задрожали так сильно, что костяшки побелели. Стоявшая рядом со мной Императрица-мать Беатрис оставалась внешне безучастной, но её пальцы, перебиравшие костяные бусины вервицы, замерли. И этот покой пугал сильнее любой бури.

Личный слуга Кронпринца из Восточного дворца, бледный как покойник, с серым лицом, бросился вперёд. Он судорожно, ломая ногти, вцепился в рукав своего господина, пытался удержать Даэна Рейна, который продолжал нести этот пьяный бред: — Мой господин! Заклинаю вас, замолчите! Довольно! Его Величество… Его Величество уже здесь!

Только тогда Даэн, покачиваясь и цепляясь за стол, соизволил направить свой мутный, затуманенный вином взор на вход. Стоило ему разглядеть массивные фигуры Императора и Императрицы, застывшие в проёме, как хмель мгновенно выветрился из его головы, уступив место животному испугу.

Он попытался встать, его ноги подкосились, и он едва не рухнул, опрокинув блюдо с яствами. Кое-как удержав равновесие, Кронпринц повалился на колени, отвешивая земной поклон и заикаясь от подступившего к горлу страха: — Ваш… ваш сын бьёт челом пред О… Отцом-Императором! Долгих лет правления, десять тысяч лет! Матушка-Императрица, тысячу лет жизни!

Я смотрел на эту позорную сцену, и холодный пот градом катился по моей спине под шёлковой мантией. Даэн Рейн был жалок. Но куда страшнее Кронпринца в этот миг был тот, кто сидел напротив него.

Мой взгляд на секунду перевёлся на Седьмого принца, и у меня перехватило дыхание. Каллум Рейн всё ещё держал в бледных пальцах яшмовый кувшин. На его