Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 3 - Валентина Зайцева

— Кто?! — я застыла, решив, что лихорадка окончательно повредила мой слух. — Как, ты сказала, его имя?

— Николас Лерн! Николас — как святой покровитель странников, и Лерн — как древний клан ушедших мастеров, — Беатрис подозрительно прищурилась, внимательно всматриваясь в моё внезапно побледневшее лицо. — Элли, да что с тобой такое? На тебе лица нет.

Хладнокровный Судья.

Это он! Это точно он! Разум взорвался от осознания. Я оцепенела на долгий миг, а затем резко, с пугающей серьёзностью схватила Беатрис за руку, сжав её пальцы:

— Беатрис... умоляю тебя, найди Николаса Лерна. Найди его, чего бы это ни стоило, и держи при себе, обеспечь его всем необходимым!

Я смутно, но отчётливо помнила из прошлой жизни: когда Кристиан Честер спьяну оскорбил Регента и был приговорён к страшной казни, человеком, который вёл это громкое дело, был не кто иной, как верный пёс Каллума Рейна. Новоназначенный младший судья Алой Канцелярии, лучший выпускник Королевской академии — Николас Лерн, которого весь Остерхольд в страхе именовал «Хладнокровным Судьёй». В столице Империи просто не могло быть двух Николасов Лернов!

Беатрис была окончательно сбита с толку. Она отложила надкусанную грушу и испуганно протянула руку к моему лбу:

— Элли, ты точно в порядке? У тебя снова жар? Зачем ты говоришь такие странные, пугающие вещи?

* * *

После того как Беатрис ушла, в покои вошла Марта. Она тихо доложила, что семейство Августов прислало редкие лекарства и дорогие подношения для моего выздоровления. По словам Марты, сам Адриан Август дважды тайно навещал меня. Каждый раз он подолгу сидел у дверей моих покоев, погружённый в глубокую скорбь, и уходил лишь под вечер со слезами на глазах.

В те дни я балансировала на грани жизни и смерти, бредила в огне лихорадки и теперь не знала, не преувеличивает ли Марта его страдания. Однако... я отчётливо помнила, как в моменты зыбкого полузабытья несколько раз ощущала чьё-то незримое, тяжёлое присутствие далеко за пределами моих постельных занавесей. Кто-то неотрывно наблюдал за мной из темноты.

Неужели мой собственный разум сыграл со мной эту злую шутку? Неужели из-за вечной тоски и смятения в сердце я приняла силуэт несчастного Адриана за Каллума?

Я бессильно откинулась назад на шёлковые подушки, пальцы сами собой коснулись скрытой в волосах холодной кахолонговой шпильки. В моей груди словно зияла огромная, рваная рана, сквозь которую со свистом гулял ледяной осенний ветер. Как он там? Как поживает мой Безумный Регент в своём золочёном дворцовом аду?

Я прикрыла глаза и тихо, обречённо вздохнула. Богиня всеобщих судеб, я действительно сошла с ума.

* * *

Даэн Рейн

Слуга вытолкнул вперёд старую дворцовую служанку с проседью в волосах. Он с силой надавил на её сгорбленную спину, заставляя рухнуть на колени прямо предо мной.

Я приподнял тяжёлые, затуманенные вином веки, окинул взглядом дрожащую старуху, которая безумно бормотала что-то себе под нос, и поморщился: — И это всё? Всего лишь полоумная карга?

— Мой господин, — угоднически отозвался слуга, склонив голову. — Ваш верный слуга лично всё проверил. Из всех, кто в те годы прислуживал Императрице-матери Беатрис, в живых осталась только эта бывшая служанка.

Двадцать семь лет. Человек, который умудрялся скрываться целых двадцать семь лет после того, как его отпустили со службы из дворца, внезапно объявился всего несколько дней назад. Но если в событиях прошлых лет не крылось никакой зловещей тайны, почему же все остальные слуги Дворца Непорочной Луны либо мертвы, либо пустились в бега?

От этой мысли у меня потемнело в глазах. С трудом сдерживая глухой гнев, я взмахом руки отослал слугу прочь. Для этого расследования мне пришлось втайне одолжить людей из Императорской гвардии, сделав всё так, чтобы ни евнух Северус, ни сама Императрица-мать ничего не узнали.

Покачиваясь, я поднялся на ноги, подошёл ближе и лениво пнул напуганную старуху носком сапога.

— Старая дрянь, — хрипло и грубо бросил я, — ты хоть понимаешь, кто перед тобой? Я — Даэн Рейн, Кронпринц Восточного дворца. И у меня есть к тебе пара вопросов…

Мне не следовало произносить это вслух. Стоило старухе услышать слова «Кронпринц Восточного дворца», как она раненым зверем резко вскинулась с колен. Её затуманенные, покрытые бельмами глаза широко распахнулись, отражая первобытный, дикий ужас. Она отчаянно замахала своими иссохшими, похожими на сухие ветки руками, пытаясь закрыться от меня.

— Я ничего не говорила! Эта рабыня ничего не знает! Не убивайте меня, заклинаю, не убивайте!

Острые ногти едва не полоснули меня по лицу. Теряя остатки терпения, я рявкнул, хватая её за шиворот: — Говори живо! Что именно произошло тогда? Кто хочет твоей смерти?!

— Убрать мать, оставить дитя… Убрать мать, оставить дитя… — невпопад, захлёбываясь слюной, монотонно забормотала карга. Сколько бы я ни тряс её, как бы ни давил, из её синюшных губ вырывалась лишь эта невнятная, безумная фраза.

— Убрать мать… оставить дитя? — повторил я, пробуя эти слова на вкус. Внезапно их истинный, леденящий душу смысл дошёл до меня. Осознание обожгло разум. Охваченный внезапной паникой и яростью, я с силой швырнул женщину обратно на холодный пол и закричал, срывая голос: — Ах ты, старая ведьма! Какую чушь ты несёшь?! Я — сын Императрицы! Я — законный наследник престола Империи Остерия!

— Пощадите, Ваше Высочество, умоляю, смените гнев на милость… Кин уже сбросили в колодец, они все мертвы! — Старуха ткнула дрожащим пальцем куда-то в пустоту, а затем резко прижала его к губам, подобострастно, почти ласково шепча, словно убаюкивала капризное дитя: — Никто не узнает, откуда взялся Второй принц, никто. И эта рабыня тоже не проговорится…

Я, Кронпринц Даэн Рейн, был вторым по старшинству среди сыновей покойного Императора. Кому предназначалось имя «Второй принц» в этих стенах, было кристально ясно.

Шок, пополам с удушающей яростью, затопил моё сознание. В ушах бешено застучала кровь, перед глазами всё поплыло, словно в безумном кошмаре. Я мёртвой хваткой вцепился в воротник старухи, безжалостно скручивая ткань и хрипя ей прямо в лицо: — Кто такая Кин?! Отвечай! Говори!

Старуха, задыхаясь в моих пальцах, вытаращила глаза так, что они едва не вылезли из орбит, и судорожно заклокотала: — Кин… была личной служанкой Императрицы… родной… родной матерью Второго принца… Императрица была бесплодна, она не могла иметь детей, поэтому позволила Кин… кх-ха…!

Она не выдержала. От пережитого ужаса и нехватки воздуха тело старухи забилось в судорогах. Изо рта хлынула пена вперемешку со слюной, и она без чувств повалилась на пол, так и не успев