Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4 - Валентина Зайцева

— Не будут, — отрезал я. Генерал Валериус теперь прекрасно знает своё место и цену моему терпению.

В мягком янтарном сиянии закрытого фонаря мой собственный голос показался мне непривычно интимным, почти бархатным. Я придвинулся ближе, заставляя её вжаться в подушки, и выдохнул в самые губы: — Я везу тебя, чтобы показать твою личную печать.

— Печать?

Она удивлённо округлила глаза.

* * *

Маркус Август

Глубокой ночью Обитель Желаний засасывала в себя, точно столичная клоака. Пока дворец на другом конце Остерхольда погружался в сытую, обманчивую тишину, здесь, в самом грязном и порочном сердце города, жизнь продолжала бить ключом. Сквозь плотно пригнанные, тяжёлые ставни борделей прорывались удушливые, приторные звуки флейт, пьяный хохот и шуршание дешёвых шёлковых подолов. Этот шум безупречно маскировал мои шаги.

Привычным, скользящим движением я поднялся на второй ярус одной из неприметных, закрытых для случайных прохожих таверн. Быстро оглядевшись и убедившись, что на лестнице нет чужих ушей, я подошёл к дубовой двери и коротко постучал ровно шесть раз, чётко выдерживая наш особый ритм. Едва створка бесшумно приоткрылась, я тенью скользнул внутрь душной комнаты, пахнущей дегтярным дымом и сыростью.

— Повелитель, — я мгновенно согнулся в глубоком, почтительном поклоне перед высокой резной ширмой.

За шёлковой натяжкой угадывался знакомый, неподвижный силуэт. Напряжение внутри меня звенело, как натянутая тетива, когда я заговорил, стараясь, чтобы голос звучал ровно: — Принц-регент отдал приказ заживо похоронить чиновника Ведомства Инженерии вместе со старой умершей леди Гире. Тот человек... мёртв.

Я затылком чувствовал, как эта весть осела в комнате. За ширмой послышался едва уловимый стук — Повелитель медленно отложил в сторону деревянный резной нож и незаконченную глиняную фигурку, которую держал в руках. Из его груди вырвался глубокий, исполненный горькой, свинцовой досады вздох.

— Каллум Рейн снова спутал нам все карты своим чудовищным, кровавым самодурством. Богатства рода Гире и земли Танмарка должны были принадлежать нам, — негромкий голос Повелителя заставил меня мысленно подобраться. — Нам нужно прибрать их к рукам во что бы то ни стало.

Тень за ширмой шевельнулась. Я заворожённо наблюдал, как силуэт плавно наклонился, неторопливо плеснув из кубка вино прямо на доски пола. Это был скупой поминальный обряд по нашему покойному союзнику, которого так безжалостно уничтожило безумие Принца-регента.

— Для завершениятого дела потребуется колоссальное количество золота, Маркус, — добавил он.

— Я найду способ достать монеты, — твёрдо пообещал я, готовый пойти на любой риск ради осуществления нашей цели.

Но едва последнее слово сорвалось с моих губ, как мой слух, обострённый годами тайной работы, уловил за дверью едва различимый, призрачный шорох. Чужое дыхание.

— Кто там?!

Тело сработало быстрее мысли. Смертоносное лезвие кинжала само прыгнуло в мою правую ладонь, хищно блеснув в тусклом свете свечи. Одним рывком я рванул дверь на себя и выбросил руку вперёд для смертельного удара.

Острая сталь замерла всего в нескольких сантиметрах от чужого горла. Мой взгляд сфокусировался на лице лазутчика, и у меня внутри всё похолодело. Я потрясённо нахмурился, чувствуя, как пальцы едва заметно дрогнули, и процедил сквозь зубы: — Что ты здесь забыл?

— Это я должен спросить тебя, брат, — голос Адриана прозвучал глухо. С прижатым к кадыку клинком его адамово яблоко судорожно дернулось, он с трудом сглотнул слюну, но его упрямый, чистый взгляд не дрогнул. Этот дурак выследил меня.

Я судорожно оглянулся назад, в глубь комнаты. На круглом столе всё ещё сиротливо покоились разбросанные глиняные игрушки. Но сама комната была пуста. За ширмой никого не осталось — Повелитель исчез без единого звука, словно его там никогда и не было.

Глава 12

Элара Валериус

Дворец Регента встретил нас величественным, леденящим безмолвием. Это место, как и его хозяин, подчинялось строгой, почти храмовой тишине.

Покои Каллума были просторными, утопающими в полумраке. Стоило тяжёлой дубовой двери закрыться за нашей спиной, отрезая нас от остального мира, как я почувствовала себя беззащитной, полностью окутанной огромной, пугающей тенью Каллума Рейна.

— Что ты делаешь? — мой голос предательски дрогнул, а в горле пересохло. Он ведь обещал привезти меня сюда только для того, чтобы показать печать. Зачем же тогда его длинные, бледные пальцы сейчас медленно распускают тёмный регентский пояс? Зачем он снимает верхние шёлковые одежды?

— Показываю печать, — Каллум лениво сбросил пурпурное одеяние на пол. В его чёрных, бездонных глазах, устремлённых на меня, мелькнула хищная, дразнящая улыбка. — Разве моя госпожа не искуснее всех в Остерии умеет разжигать огонь, а после отступать назад?

Прежде чем я успела возразить, он мягко, но непреклонно прижал меня к бархатным подушкам невысокой кушетки. Я смотрела на его безупречное лицо снизу вверх и не могла не признать: этот безумец был пугающе, порочно красив. Я понимала, что он снова водит меня за нос. Ему наверняка хотелось поставить это своё новое клеймо на какой-нибудь немыслимой, скрытой от чужих глаз части моего тела. Учитывая моё деликатное физическое состояние сегодня, мы могли бы обойтись и без чернил.

Я поймала себя на столь непристойных мыслях и испугалась собственной дерзости. Но рядом с Каллумом любые безумства и нарушения приличий начинали казаться пугающе естественными.

— Эти дни... правда не подходят для твоих игр, Каллум, — я упёрлась ладонями в его широкие, обжигающие плечи. Поняв, что упрямством его не взять, я смягчила тон и прошептала почти умоляюще: — Мне нехорошо. У меня совсем нет настроения для плотских удовольствий.

Каллум проигнорировал мои слова. Его ладони скользнули к моей талии, пробираясь к ямочкам на пояснице, и принялись размеренно, успокаивающе массировать ноющую плоть. Отпускать меня он не собирался.

— Тогда мы пойдём в купальню с термальной водой.

Его бледное лицо оставалось абсолютно спокойным, в глазах не было пошлой похоти, но от этого вкрадчивого, хозяйского тона сердце начинало биться как сумасшедшее.

— В эти дни... мне нельзя принимать ванну, — тихо выдохнула я, заливаясь краской.

Каллум удивлённо приподнял одну бровь. Перехватив мою ладонь, он с силой прижал её к своей обнажённой груди, заставляя почувствовать неистовый, ровный стук его сердца, и издал короткий, хриплый смешок: — Моя госпожа так отчаянно требовала от меня эту печать, а теперь вдруг стала такой хрупкой и капризной?

— Я не выбираю, как вести себя моему телу. Кто вообще способен контролировать подобные вещи? — пробормотала я и попыталась подняться с кушетки. — Я уйду спать в наружную комнату.

Обычно я спала смирно, но во время «алых лилий» ворочалась всю ночь от тянущей