Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4 - Валентина Зайцева

Однако стоило мне приподняться, как его пальцы стальным кольцом сомкнулись на моём запястье. Один рывок — и я снова повалилась на край постели.

— Сиди тихо, — в голосе Каллума не было злости, но прозвучала та самая леденящая, непреклонная власть Принца-регента, которой подчинялась вся Империя.

Он поднялся, подошёл к дверям и негромко отдал несколько приказов. Спустя пару минут в покои бесшумно, словно призраки, вошли служанки. Они несли серебряные тазы с исходящей паром водой, чистые шёлковые полотенца и сменное белье. Бросив случайный взгляд на стопку одежды, я обомлела: на самом верху лежали аккуратно свёрнутые, чистейшие полоски шёлка, предназначенные как раз для таких дней.

Я натужно закашлялась и резко отвернулась, не зная, куда девать глаза от стыда. Служанки расставили всё в ряд и так же безмолвно удалились, плотно закрыв за собой створки. Они двигались чётко и слаженно, словно марионетки, привыкшие угождать любому капризу своего страшного господина.

Каллум неторопливо скинул оставшиеся нижние одежды и засучил рукава нижней рубахи, обнажая крепкие, бледные предплечья с тонкими венами. Опустившись предо мной на одно колено прямо у подола моей юбки, он принялся бросать в серебряную воду сушёные цветы, изгоняющие из тела холод. Только тогда до меня дошёл его замысел.

От потрясения я первым делом испуганно поджала пальцы ног.

— Не нужно... Я могу умыться сама!

Каллум лишь медленно поднял на меня свой чёрный, пронизывающий взгляд, и я замерла, не смея пошевелиться. Его воля парализовала меня.

Моя длинная юбка была безжалостно поднята выше колен, обнажая тонкую шёлковую ткань нижних панталон и изящные, белые икры. Затем его тёплые, непривычно огромные ладони обхватили мои лодыжки. Он осторожно снял с меня расшитые зимние туфли и плотные чулки.

Мои ступни, маленькие и аккуратные, словно выточенные из безупречного кахолонга, со слегка порозовевшими от смущения пальцами, теперь целиком покоились в его руках. Каллум обхватил своей рукой мою ступню, сравнивая её размеры со своей ладонью, и задумчиво, почти заворожённо произнёс: — Из чего же создана моя госпожа? Твои ступни не шире моей ладони.

Кажется, сегодня он всерьёз вознамерился свести меня с ума этим своим вкрадчивым, тягучим обращением «моя госпожа». Его низкий голос вибрировал, проникая под самую кожу. Я нервно поджала пальцы: — Мне холодно.

— Глядя на них, мне почему-то хочется попробовать розовый жемчуг, — неожиданно выдал Каллум, не отрывая взгляда от моих ног. Я растерянно моргнула, не понимая аналогии, но этот невыносимый человек лишь тихо рассмеялся и бесцеремонно ущипнул меня за большой палец ноги.

Догадка мгновенно пронзила мой ум, и уши обожгло нестерпимым жаром.

— При чём здесь вообще жемчуг?!

— Ты права, они совсем не похожи, — Каллум лукаво прищурился, продолжая свои не тихие пытки. — Пальцы моей госпожи куда белее, нежнее и слаще любого императорского жемчуга.

Он ещё раз собственнически сжал мою ступню, прежде чем наконец опустить мои ноги в серебряный таз. Идеальное, обволакивающее тепло горячей воды мгновенно разлилось по телу, и из моей груди вырвался блаженный, тихий вздох облегчения.

Каллум взял лежащее рядом полотенце и принялся неспешно вытирать свои руки. Я смотрела на его длинные, сильные пальцы, на чётко очерченные костяшки и выступающие вены на тыльной стороне ладони. Красивые, мужественные руки воина... Совсем не такие пугающие, как те вздувшиеся от ярости жилы, какими они становились, когда он пытал людей в застенках Алой Канцелярии.

— О чём таком думает моя госпожа, что её лицо так сильно полыхает? — Каллум, не прерывая своего занятия, скользнул по мне насмешливым взглядом из-под пушистых ресниц.

Его глаза были настолько глубокими, что мне показалось, будто все мои потаённые, грешные мысли сделались для него прозрачными. Я испуганно закрыла щёки ладонями. В ответ из его груди вырвался тихий, торжествующий смешок. По его сощуренным глазам было ясно: этот негодяй упивается моим замешательством.

Возмущённая его наглостью, я опустила руки и капризно плеснула ногами в воде. Раздался громкий всплеск, и несколько крупных капель полетели прямо в его безупречное лицо, застыв на чёткой линии подбородка.

У меня перехватило дыхание. Осознав, что я только что сделала, я подалась вперёд, поднимая широкий рукав, чтобы бережно вытереть воду. В груди от собственной дерзости сладко и жарко загорелся весёлый азарт, а губы упрямо поползли вверх в торжествующей улыбке:

— Ох... Я сильно намочила тебя?

Каллум даже не моргнул. Проведя кончиками пальцев по подбородку и слизывая каплю, он лениво, с непередаваемым потаённым подтекстом протянул: — Моя госпожа уже не в первый раз заставляет меня промокать до нитки. Я давно к этому привык.

Я обмерла, ошарашенная этой вопиющей, двусмысленной дерзостью, а затем судорожно сжала пальцы ног, едва сдерживая желание вылить на него весь таз целиком.

— Иди уже... Иди искупайся и смени одежду, пока не подхватил простуду! — буркнула я, упираясь руками в край кушетки и отворачиваясь.

Каллум растёр оставшиеся капли между пальцами и, уходя, шутки ради мазнул влажной ладонью по подолу моей юбки. Лишь после этого он поднялся во весь рост и ленивой, царственной походкой направился в сторону закрытой купальни.

Я грела ноги до тех пор, пока блаженное тепло не разлилось по всему телу. Очистив кожу и переодевшись в сухое белье, я вытащила из волос тяжёлою шпильку из белого кахолонга. Распустив тёмные локоны по плечам, я с облегчением забралась под мягкое, пахнущее лавандой одеяло.

У самого изголовья кровати стоял низкий резной шкафчик. Я помнила, что в прошлой жизни, когда Каллум уже стал полновластным тираном Остерии, у его постели всегда находился точно такой же комод. Тогда я так и не узнала, какие страшные тайны он скрывал в своих недрах. Моя рука инстинктивно потянулась к ручке ящика, но в последний момент я одернула себя. Не стоит искушать судьбу.

Усталость и изнуряющая боль этих дней окончательно взяли верх. Я сладко зевнула, уткнулась лицом в подушку Каллума, пахнущую морозной свежестью, и покорно закрыла глаза, проваливаясь в сон.

* * *

Каллум Рейн

Я медленно поднимался со дна глубокого бассейна, чувствуя, как длинные всплывшие пряди чёрных волос тяжелеют, облепляя плечи. Прозрачные капли воды дорожками сбегали по моей бледной груди. Там, прямо над сердцем, сквозь влажную дымку проступал уродливый багровый шрам, а внизу символы, складывающиеся в имя «Элара». Моё личное, добровольно выжженное клеймо. Память о тех временах, когда я был лишь безжалостным зверем в цепях на Арене, а она стала моим единственным спасением.

Небрежно промокнув кожу тяжёлым