Вдова-аптекарь. Яд для драконьего генерала - Ангелина Сантос

— Ждал? — спросил Ивар.

— Нет.

— Лжёшь.

— Ждал, но не имею права требовать.

Он положил расписку рядом с медицинским листом Мары.

— Похоже, болезнь всё-таки обучает.

— Орса считает, плохо.

— Орса считает плохо обученными всех.

Из соседней комнаты донёсся её голос:

— Я слышу.

Ивар впервые за сутки улыбнулся.

К вечеру температура поднялась до тридцати девяти с половиной. Сердцевина не вернулась, но в крови уменьшился серый осадок. Орса назвала это хорошим признаком и заставила спать.

Перед сном пришёл ответ Мары. Один лист, две строки:

«Сообщение получила. Не вставайте раньше заседания. Это медицинское требование и личная просьба».

Я прочитал дважды. Раньше личная просьба казалась слабее приказа: её можно обсуждать, менять, откладывать. Теперь именно возможность отказать делала согласие значимым. Я положил записку рядом с распиской Эммы Лот и не позвал Ивара за экипажем.

Личной связи она не обещала. Прощения тоже. Но впервые после разрыва добавила просьбу, которую я мог выполнить без права на награду.

Я остался в постели до самого утра.

Снаружи город готовился хоронить генерала, судить его аптекаря и оправдать человека, который считал обоих устранёнными.

ГЛАВА 19. Трибунал Пепла

ГЛАВА 19. Трибунал Пепла

В зал трибунала меня внесли в ящике для медицинских образцов.

Ящик был достаточно широким для кресла и имел вентиляционные отверстия. На крышке стояла печать Орсы Релль и предупреждение: «Не переворачивать. Биологический материал». Судебные стражники у служебного входа прочитали и отступили.

В соседней комнате Ивар снял крышку.

— Унизительно? — спросил он.

— Практично.

— Выздоровление продолжается.

Орса проверила температуру и пульс. Тридцать семь и восемь, сорок восемь ударов. Сердцевина не определялась. Я мог сидеть, если ремень удерживал корпус, и сделать несколько шагов с опорой. Для появления в зале этого хватит.

— Встанешь только один раз, — сказала Орса. — Войдёшь, сядешь у свидетельского стола и останешься. Никаких превращений.

— У меня нет огня.

— Тем легче выполнить.

Через стену слышались голоса. Открытый трибунал собрал полный зал: военные, представители цеха, семьи погибших, городские писари. Государственный совет назначил трёх судей. Лея выступала обвинителем по гражданской части. Таль защищал фонд через двух поверенных и одновременно давал показания как глава цеха.

Мару привели как обвиняемую. На деле она сидела рядом с Леей за экспертным столом, без браслетов. Тиль и Орса числились свидетелями. Ивар должен был находиться со мной до появления.

— Начали, — сказал он.

Голос Таля проходил через вентиляционную решётку отчётливо.

— …трагедия генерала Вельда стала следствием цепи самовольных решений. Госпожа Лорен разработала формулу до получения полной лицензии и применила состав без одобрения цеха. Генерал, находившийся с ней в личной связи, отстранил военных врачей и позволил использовать себя как опытный объект.

Он не лгал полностью. Поэтому версия звучала убедительно.

— Фонд передал состав, изготовленный по заключению цехового врача, — продолжил Таль. — Но госпожа Лорен заменила его собственным. После смерти попыталась возложить вину на нашу организацию. Роут, Дарен и бывший секретарь фонда действительно совершили нарушения. Они скрывали от меня подмену партий и использовали счета. Это преступление служащих, а не политика цеха.

Один из судей спросил:

— Откуда у служащих был личный контрольный знак главы фонда?

— Секретарь имел доступ для срочных платежей. Я уже признал недостаточный надзор.

— Почему семь противников закона получили одну партию?

— Распределением занимался Дарен Осс.

— Почему вы удерживали лишайник?

— Соблюдал требования к государственному резерву. Затем добровольно передал полный состав.

— С подменённым компонентом.

— Ошибка розлива, совершённая подчинёнными.

Каждая линия заканчивалась у человека ниже Таля.

Поверенный предъявил журнал Эмиля.

— Этот документ найден вчера в личном архиве покойного мастера. Он содержит формулу Тихого пепла, расчёты партий и записи о продаже военному снабжению. Клеймо «Белой ветви» подтверждает происхождение.

Лея потребовала передать журнал экспертам до оглашения. Таль согласился слишком охотно.

Мара начала проверку. Я не видел, но слышал её голос.

— Бумага изготовлена не более месяца назад. Водяной знак повторяет старый знак аптеки, но волокна содержат синюю глину речной мастерской. Эмиль покупал бумагу у Бреннера без глины.

Поверенный возразил:

— Это ваше мнение.

— Сейчас подтвердит мастер Мор независимым раствором.

Сайна Мор подтвердила синий осадок.

— Чернила? — спросила Лея.

— В книгах Эмиля железные, буреют от уксуса. Здесь цеховые угольные, цвет не меняют. Клеймо нанесено матрицей, а Эмиль подписывал книги рукой и ставил знак только на готовые лекарства.

Тиля вызвали к столу.

— Ты узнаёшь почерк? — спросил судья.

— Похож. Но господин Эмиль цифру семь писал с поперечной чертой, а здесь без. И дозы записывал тремя столбцами: взрослые, дети, драконы. Тут один.

— Мог изменить привычку?

— Мог. Но тогда это всё равно не доказывает, что писал он.

Тиль выучил главное слово нашего дела.

Лея предъявила заказ на бумагу с поддельным водяным знаком, найденный в архиве. Получатель — личный секретарь Таля. Поверенный заявил, что бумага предназначалась для восстановления утраченных форм фонда.

— Поддельный журнал не принят как доказательство происхождения яда, — постановил председатель. — Сохраняется как возможное доказательство фальсификации.

Таль попросил вызвать Мару для показаний о лечении.

Она описала три этапа, дозы и ложный состав. Не скрыла личную близость и расторжение отношений после нарушения границ. Сообщила, что настоящий препарат готовили она и Орса по независимым расчётам.

Поверенный перешёл к её прошлому.

— До смерти мужа вы не проводили самостоятельных анализов?

— Нет.

— Боялись крови?

— По словам людей, знавших меня до лихорадки, да.

— А после трёх дней без сознания стали пользоваться методами, которых нет в цеховой программе.

— Стала учиться и применила известные принципы контроля: чистая проба, сравнение, дозировка, повтор другим специалистом.

— Вы та же Мара Лорен, которая получила вдовью лицензию?

В зале зашептались. Таль смотрел на неё внимательно. Он всё-таки решил использовать тайну.

Лея поднялась.

— Возражаю. После болезни личность мастера подтвердили магистрат, документы и свидетели. Если защита заявляет магическую подмену, пусть предъявит признанный способ проверки и связь с обвинением.

— Резкое изменение личности показывает способность обмануть генерала и комиссию.

— Характер не заменяет анализ запечатанного образца, — сказала Мара. — Можете считать меня изменившейся после болезни. Это не меняет состав 47-Б.

Председатель поддержал возражение.

— Трибунал рассматривает отравление и фальсификацию. Происхождение навыков допустимо только там, где влияет на воспроизводимость. Метод повторён