Вдова-аптекарь. Яд для драконьего генерала - Ангелина Сантос

кирпичная стена. Теперь белая створка выходила прямо во двор, широкая и без порога, чтобы проходило кресло. Над ней ещё пахла краска. На медной табличке значилось: «Приёмная для ветеранов. Осмотр и основные лекарства оплачены городом».

Ниже мелкими буквами перечислялись номер заказа, месячная сумма и фамилии трёх проверяющих.

Мара посмотрела на перевёрнутую корзину, потом на меня.

— Девять секунд? — спросила она.

— Шесть с половиной, — охотно ответила Орса.

— Я удерживал высоту семь ударов.

— Корзина подтверждает, — сказала Мара.

Я поднял корзину и проверил прутья. Не сломал. Это тоже считалось улучшением.

— Голова кружится? — спросила она.

— Немного.

— Боль в груди?

— Нет.

— Зрение?

— Ты стоишь в двух шагах, сердита и держишь за спиной ложку для мази.

Мара убрала руку из-за спины.

— Зрение сохранно. Сядь на пять минут.

Она давно перестала называть меня на «вы», но медицинские распоряжения всё ещё произносила так, будто спорить было неразумно. Я сел на скамью. Не потому, что должен был заслужить её одобрение послушанием. Просто после четырёх месяцев научился отличать границу от вызова.

Сегодня открывали приёмную, выпускали первую независимую партию Огненной соли и принимали Тиля в официальные ученики. Мара с рассвета проверила окна, счета, запас бинтов, доступ к воде и ширину новой двери. Потом проверила всё второй раз.

Я хотел предложить помощь. Вместо этого спросил:

— Что поручишь?

— Перенеси шесть стульев из кладовой. По одному.

— Там двенадцать.

— Шесть перенесёт Тиль.

— Я способен взять два.

— Способен. Но сегодня ты уже летал.

— Это трудно назвать полётом.

— В лечебном журнале называется именно так. Не заставляй меня переименовать в падение с осложнениями.

Орса закрыла тетрадь.

— Я поддержу любую формулировку госпожи Лорен.

Они обе смотрели на меня. Пришлось нести стулья по одному.

Новая приёмная занимала бывший склад и комнату, которую я когда-то заполнил солдатами без согласия хозяйки. Стену между ними разобрали. Мара оставила старую балку с зарубками Эмиля, но пол подняли и выровняли. У окна стоял осмотровый стол, за ширмой — две койки для тех, кому требовалось наблюдение. На полках лежали лекарства с зелёными этикетками: городские, бесплатные, не смешанные с товаром аптеки.

Договор на приёмную обсуждали семь недель.

Первый проект предлагал оплату за число выданных флаконов. Мара вернула его: такой порядок поощрял назначать лишнее. Второй позволял военному ведомству назначать управляющего. Его вернул я, приложив перечень нарушенных статей. Третий предусматривал фиксированную сумму на осмотр, открытый список закупок и независимую проверку. Под ним стояли подписи Мары, городского казначея и врача ветеранского совета.

Моей подписи не было.

Я помогал читать условия как бывший командующий и пациент. Владельцем, подрядчиком и руководителем оставалась Мара.

Первым через новую дверь вошёл старший копейщик Гран, потерявший два пальца на Кайрской дороге. Он остановился на пороге, хотя порога больше не было.

— Мне сказали, здесь бесплатно, — произнёс он.

— Основной осмотр и лекарства из зелёного списка, — ответила Мара. — Если понадобится то, чего в нём нет, сначала назову цену и варианты. Садитесь.

Гран заметил меня у стены и попытался вытянуться.

— Господин генерал.

— Бывший, — сказал я. — И сегодня здесь не старший.

Он посмотрел на Мару.

— Тогда кому жаловаться?

— Ей. Но она записывает жалобы и проверяет, поэтому лучше правдивые.

Мара указала мне на дверь в торговый зал.

— Не мешай осмотру.

Я ушёл. Гран усмехнулся и сел увереннее.

Отставку из полевого командования приняли через двенадцать дней после трибунала. Палата оставила мне чин без права оперативного приказа и предложила возглавить новую службу снабжения. Я отказался. Один человек не должен был снова оказаться дверью, через которую проходят все решения.

Вместо этого я вошёл в наблюдательный совет ветеранов на один год. Пять голосов, открытые протоколы, запрет участвовать в выборе поставщика, если я лечился у него или связан лично. Последняя строка появилась по моему требованию. Поэтому при голосовании за договор «Белой ветви» я вышел из комнаты.

Привычка отдавать приказы уходила хуже яда. Иногда я замечал готовую фразу уже на языке. «Поставьте». «Закройте». «Доставьте». Тогда приходилось заменять её вопросом и выдерживать ответ, который мог не понравиться.

Мара замечала каждую такую паузу. Не награждала за неё. Просто продолжала разговор.

К полудню в приёмной побывали девять человек. Гран получил мазь для культи и направление к мастеру, который переделывал рукояти под неполную кисть. Молодая связная с ожогом горла — раствор для дыхания. Старый обозник пришёл только потому, что не спал после ночных ударов колокола. Мара не дала ему успокоительное сразу, а посадила у окна и долго расспрашивала.

Я понимал не все её методы. Но видел, что люди выходили через отдельную дверь, не смешиваясь с покупателями и не чувствуя себя просителями.

В лаборатории Тиль готовил первую самостоятельную смесь под наблюдением Орсы.

На его фартуке теперь был медный знак ученика. Цех выдал знак неохотно: после суда временный совет возглавила Сайна Мор, а старые списки мастеров проверяли заново. Таль больше не мог вычеркнуть имя одним распоряжением.

— Четыре меры основы, — произнёс Тиль. — Одна восьмая железоцвета. Нагрев до первого синего отблеска. Охлаждение под стеклом.

— Почему не до второго? — спросила Орса.

— Второй связывает примесь. Если она есть, мы её потом не увидим.

— Кто научил?

Тиль покосился на Мару.

— Мастер Лорен.

— Неправильно, — сказала Мара.

Он побледнел.

— Принцип показала я. Ответ проверил ты. В журнал так и запиши.

Тиль выдохнул и записал.

На столе стояли три одинаковых флакона: рабочая проба, контроль аптеки и образец для городской лаборатории. Рядом лежала книга, где сырьё можно было проследить до шахты, сушильни и перевозчика. Ни одного синего кода, скрытого состава или строки «по распоряжению».

Орса провела реакцию. Раствор сохранил янтарный цвет.

— Стабилизатора нет, — сказала она. — Связующая сила сорок восемь и одна десятая. Допуск соблюдён.

Тиль не улыбнулся, пока Мара не повторила опыт на контрольной пробе. Получилось сорок восемь ровно.

— Расхождение одна десятая, — сказал он. — В пределах допуска.

— Предварительно, — ответила Мара.

— Подтверждено двумя специалистами, — добавил я из двери.

Она задержала на мне взгляд и чуть подняла бровь — так же, как в боковой комнате трибунала. На этот раз не отвернулась.

Не все разговоры между нами были удачными. На второй неделе после суда я прислал караул к аптеке, услышав о