Влюбленный капитан - Минерва Спенсер

— Да, надо думать: Бушар не потерпел бы еще одного капитана на своем корабле.

— Дело было не столько в этом, сколько в том, что трюм «Синей птицы» был заполнен рабами.

Светлые брови леди Рамзи в недоумении изогнулись.

— Ах вот как… Да, теперь понятно, капитан Бушар такого не прощает. Как и мой муж.

Сара пожалела, что не смогла промолчать: ее несдержанность могла лишить Граафа шансов на помощь лорда Рамзи.

— Не волнуйтесь, — заверила ее баронесса, сразу же поняв по выражению лица, о чем она думает. — Рамзи сдержит слово. Он больше не ведет себя так… по-варварски, как когда-то.

— Я много слышала о вашем муже. Думаю, его все еще очень уважают и даже боятся.

— Да. Не сомневаюсь: он скучает по былым временам, особенно когда дети отказываются подчиняться ему, как когда-то подчинялась команда.

Обе дамы рассмеялись, и неловкость сразу же исчезла.

Сара лежала в огромной ванне до тех пор, пока вода не остыла, а пальцы на руках и ногах не сморщились. Она быстро вылезла, завернулась в толстые полотенца, согретые на горячих кирпичах, и пошлепала в гардеробную.

Миниатюрная пожилая женщина со строгим лицом, которая рылась в ее платьях, без улыбки взглянула на Сару и, вернувшись к одежде, представилась:

— Меня зовут Ровена. Миледи прислала меня помочь вам с туалетом.

Саре было непривычно принимать помощь, чтобы переодеться, но по виду служанки было ясно, что отказа она не примет.

Она указала ей на место перед зеркалом на туалетном столике и принялась возиться с ее волосами, словно рыхлила землю мотыгой. Сара стиснула зубы, чтобы не закричать от боли, когда Ровена взялась за спутанные пряди. Наконец она оставила ее несчастные волосы в покое и помогла надеть нижнюю рубашку и панталоны, прежде чем затянуть ее талию в корсет с силой и яростью, достойной генерала.

Пожилая фурия выбрала самое роскошное из платьев от сестер Дюваль — из нефритового шелка, расшитое мелким черным бисером. Когда Сара была одета, Ровена опять усадила ее перед зеркалом и взялась за волосы. Она все делала молча, иногда бросая короткие, как команды, слова, когда необходимо было повернуться в нужную сторону.

Претерпевать такую сосредоточенную безмолвную заботу было крайне неловко, и Сара решилась заговорить:

— Вы давно знаете леди Рамзи?

— Всю ее жизнь, — буркнула Ровена, не вынимая изо рта шпилек и продолжая сооружать из прямых волос Сары высокую прическу со множеством локонов. — Наклоните голову.

Ее руки сотворили чудо. Сара поверить не могла, что из ее волос можно сделать такую изысканную прическу. Закончив с волосами, служанка открыла маленькую шкатулку и вытащила три нити жемчуга с единственным неограненным драгоценным камнем посередине. Застегнув ожерелье у Сары на шее, она отступила, любуясь результатами своих трудов, и хмыкнула, явно удовлетворенная.

Сара будто онемела, глядя на свое отражение.

Из зеркала на нее смотрела элегантная дама, в которой ее можно было узнать разве что по глазам. Конечно, даже такому роскошному платью из зеленого шелка было не под силу сделать из нее красавицу, но каким-то образом оно ее невероятно преобразило.

— Спасибо вам, Ровена, я даже не думала, что могу выглядеть… так, — выдавила Сара.

— Миледи распорядилась проводить вас в гостиную. — Служанка открыла дверь и вышла, не дожидаясь ее.

В гостиной был только барон Рамзи, огромный, но элегантный в черно-белом туалете.

— Добрый вечер, мисс Фишер, Ровена.

Служанка поклонилась и молча вышла.

Барон подмигнул Саре:

— Она меня обожает.

Гостья рассмеялась, а барон поднял изукрашенный золотой лорнет и сказал:

— Вы прелестны, мисс Фишер.

Он вдруг замолчал и нахмурился.

— Что такое, милорд? — Сара невольно посмотрела на свои затянутые в перчатки руки, оглядела юбку: неужели платье порвалось или запачкалось?

Барон коснулся бокалом, который держал в руках, подбородка и кривовато улыбнулся:

— Знаете, мисс Фишер, боюсь, Мартен и Грааф передерутся еще до второй перемены блюд.

Сара покраснела до корней волос:

— Подобные насмешки, милорд, мне приходилось терпеть всю дорогу. Мне еще повезло сохранить рассудок.

Гулкий смех барона отдался от стен.

— Да, я сегодня уже был тому свидетелем. Мартен никогда не умел держать себя в узде, а сегодня особенно — прямиком отправился на «Серп», даже не пожелал посмотреть моих новых лошадей. Что вы с ним сделали?

Саре не пришлось отвечать на его вопрос: в дверях появился Мартен собственной персоной.

— Боже милостивый! Дружище, каким ты стал франтом! — Барон осмотрел Мартена в лорнет.

И лорд Рамзи нисколько не преувеличил. Даже Сара заметила, что туалет Бушара явно от хорошего портного и сшит по последней моде. Уголки воротника касались подбородка, а белоснежный шейный платок создавал яркий контраст со смуглой кожей. Жилет цвета старого золота идеально оттенял глаза, что не могло быть случайностью. Черный сюртук облегал тело как вторая кожа, и вместо традиционных бриджей на нем были узкие черные лосины. Тонкая ткань так обтягивала прекрасно вылепленные бедра, что Сара покраснела и отвела взгляд.

— Вы великолепны, мадемуазель Фишер, — подчеркнуто чопорно проговорил Мартен, подходя к ней.

— Да, ты тоже так считаешь? — весело спросил барон, глядя на друга с неприкрытым любопытством.

Сара поняла, что чувство юмора Одноглазого Стендиша еще опаснее его репутации.

Мартен ничего не ответил, и его лицо оставалось непроницаемым, пока он оглядывал Сару с головы до ног, надолго задержавшись взглядом на жемчугах (или на том месте, которое они украшали). Может, он думает, что это подарок Граафа? Сара очень надеялась, что это так. Мартен склонился над ее рукой, она сквозь перчатку ощутила тепло его дыхания, и на мгновение ей показалось, что ноги вот-вот подкосятся и она рухнет.

Чтобы прийти в себя, она вспомнила что интересует Мартена лишь постольку, поскольку, по его мнению, она привлекает Граафа. Его натура хищника не могла вытерпеть соперничества. Он как та собака на сене: если не ему, то никому.

Сару опять охватило непреодолимое желание дать ему пинка, и, если бы не появление леди Рамзи под руку с Граафом, она вряд ли бы сдержалась. Баронесса выглядела безупречно в простом платье в тон глазам и с бриллиантовым кулоном на золотой цепочке в качестве единственного украшения. На Сару накатила волна зависти. Неужели теперь всегда будет так? Она пришла в ужас при мысли, что едва ли не все женщины, которых она встретит, будут привлекательнее ее.

Сара не нашла в себе сил посмотреть на Мартена, чтобы увидеть его реакцию на Дафну, и повернулась к Граафу. Тот совершенно не волновался и даже, похоже, ничуть не комплексовал, что на нем та же одежда, которую он носил в Тенерифе