Влюбленный капитан - Минерва Спенсер

(наверное, это единственный вечерний костюм, который он взял с собой из дома). В своем темно-сером сюртуке и бриджах он не мог сравниться с джентльменами, да и не пытался, хотя все-таки надел жилет, которого Сара еще не видела: небесно-голубой, с вышитыми серебром крошечными птичками. Его льняные волосы были все еще влажными, и завитки ниспадали на воротник. На нее он смотрел с ничуть не прикрытым восхищением, и Саре даже пришлось отвернуться, чтобы скрыть смущение и в то же время не подавать ложные надежды: она не забыла, что он был готов продавать людей. Стоило подумать об этом, и она нахмурилась, осознав, что вместе с чистотой и невинностью лишилась христианского всепрощения.

Обеденный зал выглядел так, как было принято в средневековых замках: каменный пол, массивные стол и стулья, словно специально изготовленные для очень крупных людей, огромные окна-витражи. За каждым стулом стоял лакей, готовый отодвинуть любой предмет мебели или оказать другую услугу.

На увесистых цепях с потолка свисали массивные люстры с десятками свечей, отбрасывавших тени по всей комнате. На столе сверкало столько хрусталя, столового серебра и блюд, сколько Сара никогда не видела. Приходилось изо всех сил держать себя в руках, чтобы не таращиться, как деревенщина, на посуду, еду и бесчисленных лакеев, окружавших пятерых сотрапезников. Стол был накрыт на шестерых, но ни лорд, ни леди Рамзи, кажется, не собирались ждать отсутствующего гостя.

Сара, разглядывая ряд столовых приборов перед собой, не могла понять, каким какое блюдо есть, поэтому подсматривала за Граафом. В какой-то момент она подняла глаза и наткнулась на взгляд Мартена. Создавшаяся ситуация его явно веселила. Сара, изобразив равнодушие, повернулась к хозяину дома, который как раз говорил о ближайших планах.

— Надеюсь, никто не будет против, если мы отправимся через три дня? — Барон оглядел собравшихся и, не услышав возражений, продолжил: — Мисс Фишер, жена сказала мне, что о своем отце вы знаете лишь то, что он родился в семье голландских торговцев в Лондоне.

Грааф вскинул голову, со звоном уронив приборы на тарелку.

— Сара, так ваш отец был голландцем? Почему вы ничего не сказали мне?

И правда, почему? Ведь они не раз говорили о своих семьях, о детстве за те месяцы, что провели в море.

— Мне не казалось, что это заслуживает внимания, тем более что я ничего не знаю о его семье, которая к тому же от него отреклась из-за его решения жениться на моей матери.

Граафа это не убедило, и он по-прежнему смотрел на нее с обидой. Сара покосилась на Мартена и тут же пожалела об этом. Он смотрел на них обоих с таким уничижительным видом, что в груди у нее закипела ярость.

Единственный глаз барона тем временем осмотрел всех по очереди, словно он наслаждался забавной пьесой и боялся что-нибудь упустить.

— В любом случае, — сказала баронесса, никак не реагируя на происходящее за столом, — Хью займется этим, когда мы доберемся до Лондона.

Беседа текла своим чередом, и вполне благопристойно. Все сейчас обсуждали ссылку Наполеона на остров Святой Елены. Статьи в лондонской газете «Таймс» утверждали, что британские власти обращаются с изгнанным французским полководцем весьма сурово. В Нгое деяния Наполеона и долгая война в Европе всегда казались Саре чем-то бесконечно далеким.

Грааф наклонился к ней поближе:

— Я был бы счастлив узнать, что у вас голландские корни.

— Это не совсем так… Впрочем, я и не англичанка, и не африканка, да и отец мой был полукровка.

— Впрочем, это все не важно. Скоро вы почувствуете себя как дома, даже лучше, чем в своей африканской деревне.

Сара нахмурилась: почему, интересно, он думает, что так хорошо знает, где ее место? Она посмотрела на остальных присутствующих, но никто не обращал на нее внимания, воодушевленно дискутируя. Мартен смеялся и о чем-то спорил с лордом Рамзи. Сара еще никогда не видела у него такого открытого выражения лица, даже во время их уроков. Словно почувствовав на себе ее взгляд, Мартен поднял глаза. Его улыбка поблекла, и все тепло схлынуло с лица. Она поспешила отвернуться, чтобы скрыть подступившие слезы. Да чем она перед ним виновата? Почему он смотрит на нее с таким холодом и враждебностью?

Мартен между тем сосредоточился на Хью и Дафне, стараясь не обращать внимания на Сару и Граафа.

Надо было как-то скрыть свое раздражение от Рамзи. Если Хью догадается о его чувствах к Саре — которых, разумеется, нет, — то не успокоится, пока не докопается до правды. У Мартена аж челюсть свело от одной лишь мысли об этом. Становиться объектом прекрасно развитого чувства юмора Рамзи ему совершенно не хотелось.

Обед как раз закончился, когда явилась чокнутая тетка Хью. Мартен мысленно застонал, когда она вплыла в обеденный зал в сопровождении своры шумных собачонок.

— А, тетя Амелия, как мило с вашей стороны присоединиться к нам! — прогремел Рамзи, перекрывая лай собак.

Он поспешно представил присутствующих друг другу, и мужчины снова сели за стол после того, как села леди. Разговор прервался. Леди Амелия единственная не замечала оглушительного лая, делилась едой с собаками, пронзительным голосом расспрашивая остальных обо всем на свете.

— Так вы вернулись, я смотрю? — спросила она Мартена, застав его врасплох.

Ему и в голову не приходило, что она вообще замечала его, когда он останавливался в Лессинг-холле несколько лет назад. Ее следующие слова показали, что это не так.

— Очень надеюсь, что на этот раз вы оставите служанок в покое.

Она прервала свою тираду, чтобы бросить половину рябчика собачонкам.

Мартен, пождав губы, молча крутил свой бокал в руках.

— Рада видеть, что на этот раз вы прилично одеты, — продолжила старая ведьма визгливым голосом, окинув Мартена испепеляющим взглядом, когда тот поднял глаза. — В конце концов, здесь вам не…

— Тетя Амелия! — Обычно тихий голос леди Рамзи прозвучал неожиданно громко. — Вы говорили с кухаркой? Боюсь, ей так и не удалось добыть ту телячью печенку, которую вы хотели.

Мартен удивленно взглянул на баронессу, которая решила его спасти, а у ее мужа был такой вид, словно он решил оставить все как есть, и явно едва сдерживал смех.

— Не понимаю, в чем проблема, — проворчала леди Амелия, прожевав крошечный кусочек, прежде чем поставить еще одну тарелку на пол. — Неужели так трудно добыть телячью печенку?

— Ну, у теленка печенка всего одна, знаете ли, — заговорил барон. — Возможно, вам подойдет какая-то другая часть теленка, чтобы скормить ее вашим мопсам: что-нибудь менее уникальное и более распространенное — ножки, например, или уши.

Леди Амелия метнула в