Развод с Альфой. Трактир для брошенных волчат - Диана Фурсова

земля оставалась там год или два, после чего её либо возвращали найденным родственникам, либо передавали в общий земельный фонд.

— Кто сейчас возглавляет Попечительство? — спросила она.

Торвейн поднял голову.

— Формально — Совет из трёх человек.

— Формально?

Он понял, что сказал лишнее.

— Один представитель казначейства, один земельный распорядитель и хранитель родовых реестров.

Сайвера медленно отложила перо.

— Даймор.

— Да.

— Кто меняется?

— Казначей и земельный распорядитель назначаются на три года.

— А хранитель?

— Входит по должности.

— Значит, Даймор сидит там одиннадцать лет.

— Да.

Сайвера посмотрела на четыре решения.

— И все четыре земли ушли в структуру, где он единственный постоянный член.

— Это ещё не доказывает, что он ими распоряжался.

— Я знаю.

— Сайвера.

— Я сказала, что знаю.

— Ты сказала тем голосом, которым обычно уже вынесла решение.

— Нет. Тем голосом, которым мне очень не нравится направление.

Торвейн открыл следующую книгу.

— Тогда проверим направление.

Они работали почти до рассвета.

Не все двенадцать лет.

Только пять последних.

Этого хватило.

Девять родов превратились в четырнадцать.

Из четырнадцати одиннадцать земельных участков прошли через Попечительство свободных владений.

Из одиннадцати семь не вернулись в общий фонд даже спустя положенный срок.

— Почему? — спросила Сайвера.

Торвейн перелистнул дополнительные распоряжения.

— Продление временного управления.

— На каком основании?

— «В связи со стратегической значимостью земель для северного дорожного хозяйства».

Сайвера подняла голову.

— Дорожного?

— Да.

Она встала.

— Карты.

— Какие?

— Те старые карты, которые ты приносил.

— Они у тебя?

— В нижнем ящике стойки.

Торвейн достал тубус.

Сайвера освободила стол.

Развернула карту.

— Показывай участки.

— Сейчас?

— Нет, через год.

Он ничего не сказал.

Нашёл первый.

Сайвера положила на него маленькую деревянную фишку Ави.

Второй.

Ещё одну.

Третий.

Четвёртый.

К шестому Торвейн перестал говорить.

К седьмому Сайвера уже видела.

Земли не лежали рядом.

Но тянулись цепью.

Старый северный объезд.

Переправа.

Лесная дорога.

Заброшенный мост.

Участок возле карьера.

Долина, где проходила старая торговая ветка.

— Это дорога, — сказала она.

Торвейн молчал.

— Не одна дорога, — возразил он спустя несколько секунд.

— Сейчас не одна.

Она провела пальцем по выцветшей линии старой карты.

— А двести лет назад была одна.

— Откуда знаешь?

— Смотри.

Она показала обозначения.

Старая дорога шла от северной переправы через несколько нынешних ответвлений и выходила к развилке возле «Старого Порога».

Торвейн наклонился ниже.

— Её закрыли после нового каменного тракта.

— Большую часть.

— Остались отдельные участки.

— Именно.

Сайвера положила ещё одну фишку.

— Вейрны здесь.

Торвейн нашёл.

— Да.

— Вельраны?

— У карьера.

Ещё одна.

— Эрвейны?

Он указал восточнее.

Руэн и Ави.

Сайвера медленно выпрямилась.

Три семьи.

Три земли.

Одна старая дорога.

— Тесса пришла из мастерской возле карьера, — сказала она.

— Да.

— Иврей — из леса возле владений Вейрнов.

— Да.

— Руэн с Ави — со своей земли.

— Да.

Сайвера посмотрела на карту.

— А их роды все официально исчезли.

Торвейн не ответил.

— И все участки связаны старой дорогой.

— Пока три.

— И с остальными проверим.

Он посмотрел на фишки.

— Зачем кому-то собирать разрозненные участки старого тракта?

Сайвера покачала головой.

— Не знаю.

Это было важно произнести.

Она действительно не знала.

Можно было придумать десяток причин.

Торговля.

Пошлины.

Лес.

Право на переправу.

Но пока всё это оставалось догадками.

— Нужно увидеть, что Попечительство делало с землёй после передачи, — сказала она.

— Для этого нужны их книги.

— Которые находятся где?

— В городской канцелярии.

— Под чьим контролем?

— Формально не под контролем Даймора.

Сайвера посмотрела на него.

— Опять «формально».

— Я начинаю ненавидеть это слово.

— Поздравляю.

Он собрал список.

— Я заберу номера дел.

— Не оригиналы.

— Только список.

— И не пойдёшь прямо в Попечительство.

— Нет.

— И Даймора пока не вызовешь.

— Нет.

— И…

Торвейн поднял ладонь.

— Сайвера.

— Что?

— Я понял.

— Хорошо.

— Ты сейчас звучишь как Альфа.

— Значит, ты слишком устал.

— Возможно.

Сайвера посмотрела в окно.

Небо уже серело.

— Прекрасно.

— Что?

— Через час встанут дети.

— И гости.

— И Мирта приедет.

Торвейн откинулся на спинку стула.

— Мы не спали.

— Ты первый заметил.

Он посмотрел на диван, явно размышляя, можно ли хотя бы ненадолго лечь.

Сверху послышались шаги.

Сайвера и Торвейн одновременно закрыли глаза.

На лестнице появилась Ави.

В одной руке она держала деревянного волка, другой тёрла глаз.

— Вы ещё не спали?

Торвейн посмотрел на Сайверу.

— Не отвечай.

Ави подошла к столу.

Увидела карту.

— Это мои кружочки?

— Мы взяли ненадолго, — сказала Сайвера.

— А дом где?

— Какой дом?

— Который я строила.

— Соберём обратно.

Девочка внимательно изучила карту.

— А почему они все на дорожке?

Сайвера замерла.

Торвейн тоже.

Ави ткнула пальцем в фишки.

— Вот. Как хлебные крошки.

Сверху появился Руэн.

— Ави, ты опять ушла одна…

Он остановился.

Посмотрел на карту.

Потом на сестру.

— Какие крошки?

— Кружочки.

Сайвера медленно перевела взгляд на Торвейна.

Он не улыбался.

Иногда ребёнок видел проще не потому, что понимал больше взрослых.

Просто не знал, какие детали принято считать важными.

— Они действительно идут цепью, — сказал Торвейн.

— Мы уже заметили, — ответила Сайвера.

— Нет. Я про порядок.

Он начал читать даты.

Первая земля перешла в Попечительство одиннадцать лет назад.

Следующая — девять.

Потом восемь.

Шесть.

Три.

Последние участки ложились вдоль дороги не хаотично.

Постепенно.

С двух концов к середине.

К развилке.

К «Старому Порогу».

Сайвера почувствовала, как остатки сна исчезают окончательно.

— Он не просто собирал землю.

Торвейн посмотрел на неё.

— Кто «он»? — спросил Руэн.

Никто не ответил сразу.

Сайвера не хотела произносить имя без доказательств.

Но направление уже существовало независимо от желания.

— Человек, который готовил бумаги, — сказала она.

Руэн понял.

— Даймор.

Торвейн не поправил.

Следующие четыре дня превратились для «Старого Порога» в странную смесь обычной жизни и всё более неправильных бумаг.

Днём трактир работал.

После большого торга поток гостей уменьшился, но не исчез. Старой дорогой уже снова пользовались чаще, а слух о тёплом зале и приличных комнатах