Развод с Альфой. Трактир для брошенных волчат - Диана Фурсова

разошёлся дальше, чем ожидала Сайвера.

Пришлось открыть одиннадцатую комнату.

Тесса лично проверила её трижды.

Руэн починил кроватную раму и получил свои первые монеты.

Он пересчитал их, убрал в маленький кошель и сразу спросил:

— Можно часть отдавать за Ави?

Сайвера посмотрела на него поверх книги расходов.

— Нет.

— Почему?

— Потому что за комнату и еду вы мне не платите.

— Но…

— Работаешь для своих денег.

— Мне не нужно много.

— Тогда копи.

— Зачем?

Сайвера пожала плечами.

— На день, когда понадобится что-нибудь, что не входит в обязанности хозяйки Порога.

Руэн подумал.

— Например?

Из кухни донёсся голос Ави:

— Я хочу красную ленту!

Сайвера указала туда.

— Например.

Руэн поморщился.

— Она передумает через день.

— Значит, сэкономишь.

Он убрал кошель.

И больше не спорил.

Иврей теперь всерьёз ревновал к тому, что Руэн тоже получает плату.

— Я работаю дольше.

— Ты и получил больше, — напомнила Сайвера.

— Но он старше.

— Это не связано.

— Он может больше носить.

— А ты лучше считаешь.

Иврей задумался.

— Значит, мне будут платить за счёт?

— За работу.

— Я считаю.

— Именно.

Он остался доволен.

Тесса потребовала отдельную плату за одиннадцать комнат.

— Раньше было девять.

— Я помню.

— Теперь больше работы.

— Справедливо.

— Значит, больше денег?

Сайвера посмотрела на неё.

— Ты слишком быстро учишься.

— У вас.

— Это меня пугает.

Так проходили дни.

А вечерами приезжал Торвейн.

Почти всегда с новыми бумагами.

Он больше не пытался принимать решения один.

Клал документы на стол.

Объяснял, откуда получил.

Говорил, чего не знает.

И если Сайвера задавала вопрос, на который ответа не было, теперь говорил именно это:

— Не знаю.

Первые два раза она даже переспрашивала.

Потом привыкла.

На четвёртый вечер он привёз книгу Попечительства свободных владений.

Не оригинал.

Сводную копию, которую ежегодно подавали в казначейство и которая хранилась отдельно.

Сайвера сразу поняла, почему Даймор мог не считать её опасной.

Большинство людей никогда не стали бы сравнивать три разных вида документов за десять лет.

Родовые книги сообщали, что семья прекращена.

Решения Альфы передавали землю во временный резерв.

Попечительство принимало её.

Потом появлялось ещё одно решение.

Продлить управление.

Ещё через несколько лет земля получала новое назначение.

На каждой стадии всё выглядело законно.

Только если положить документы рядом, становилось видно, что одни и те же фамилии исчезали слишком часто.

— Двадцать два, — сказал Торвейн.

Сайвера подняла голову.

— Что?

— Рода.

Он положил список.

— За двенадцать лет моей подписью прекращено двадцать два малых рода, чьи земли потом прошли через Попечительство.

Сайвера не сразу нашлась с ответом.

Двадцать два.

Не сотни.

Но и не три ошибки.

Двадцать два семейных имени.

Дома.

Земля.

Люди.

— Все решения готовил Даймор?

— Семнадцать проходили через него лично.

— Остальные?

— Через его службу. Подтверждение отсутствия наследников во всех двадцати двух случаях выдавала служба родовых реестров.

— Его служба.

— Да.

Сайвера посмотрела на Торвейна.

Он выглядел хуже, чем после бессонной ночи.

Не физически.

Просто каждое новое дело добавляло что-то к тяжести, которую он уже перестал пытаться скрыть.

— Сколько из них ты помнишь?

— Лично?

— Да.

Он задумался.

— Пять или шесть.

— А остальные?

— Папки.

Одно слово.

Сайвера поняла.

Папка на подпись.

Краткое основание.

Печать.

Подтверждение хранителя.

Подпись Альфы.

Следующее дело.

— Сколько времени ты обычно тратил на одно такое решение?

— Несколько минут.

— А цена?

Он посмотрел на неё.

Сайвера коснулась списка.

— Для тебя несколько минут. Для них дом.

Торвейн отвёл глаза.

— Знаю.

— Нет. Сейчас начинаешь понимать.

Он кивнул.

— Да.

Она ожидала, что это прозвучит как обвинение.

Почему-то не прозвучало.

Возможно, потому что Торвейн уже обвинял себя достаточно.

Сайвера не хотела превращать его в сломанного человека.

Ей требовалось другое.

Чтобы он перестал ставить подпись там, где не знает цены.

— Что с землёй? — спросила она.

Торвейн развернул сводную книгу.

— Вот самое интересное.

— Ненавижу, когда ты так говоришь.

— Я тоже.

Он показал строки.

Почти все двадцать два участка получили статус «временного хозяйственного управления».

Через несколько лет три вернули дальним родственникам.

Два отошли общему фонду.

Остальные семнадцать оставались в Попечительстве.

— Почему так долго? — спросила Сайвера.

— На каждом продлении указывали, что окончательное решение откладывается из-за отсутствия подтверждённых наследников.

Она медленно подняла голову.

— Но род уже закрыт именно потому, что наследников нет.

— Да.

— Тогда зачем снова подтверждать?

Торвейн замолчал.

Сайвера сама поняла.

— Чтобы земля не ушла дальше по обычной процедуре.

— Похоже.

— Значит, её специально держали во временном состоянии.

— Да.

— Кто подписывал продления?

Торвейн показал столбец.

Не он.

В большинстве случаев хватало решения Попечительства.

Три подписи.

Казначей.

Земельный распорядитель.

Хранитель родовых реестров.

Люди на первых двух должностях менялись.

Третья подпись оставалась одной.

Даймор Керв.

Сайвера провела пальцем по годам.

Одно имя.

Снова.

Снова.

Снова.

— Вот структура, — сказала она.

— Что?

— Ему не нужно было становиться владельцем этих земель. Достаточно было не выпускать их отсюда.

Торвейн нахмурился.

— Попечительство не принадлежит ему.

— На бумаге.

Она подняла взгляд.

— Но казначеи менялись. Земельные распорядители менялись. Ты сам сказал. Кто один сидел там все одиннадцать лет?

— Даймор.

— Кто подтверждал отсутствие наследников?

— Его служба.

— Кто готовил продление?

— Канцелярия Попечительства.

— Чьи сведения использовала?

Торвейн молчал.

— Родовые реестры, — ответил он.

— То есть сведения Даймора.

Картина складывалась слишком чисто.

И именно поэтому Сайвера заставила себя остановиться.

— Но мы пока не знаем зачем.

— Нет.

— Не знаем, получал ли он от этого что-то лично.

— Нет.

— Не знаем, сам ли он начал схему.

— Нет.

— И не знаем, все ли двадцать два рода закрыты незаконно.

— Тоже нет.

Она кивнула.

— Хорошо.

Торвейн удивлённо посмотрел.

— Что хорошего?

— Мы хотя бы понимаем, чего не знаем.

— Низкие требования.

— После последних недель я научилась ценить точность.

Он почти улыбнулся.

Сайвера снова посмотрела на список.

— Нужно найти живых наследников.

— Если они есть.

— Есть как минимум четверо детей.

— Три рода.

— И старые записи Порога.

Торвейн повернулся к книге гостей.

Она лежала на соседнем столе.