Зеленая ведьма: Попаданка для дракона - Аурелия Шедоу

таверне. Это был танец смерти. Точеный, эффективный, красивый в своем ужасающем совершенстве. Его меч – длинный, черный клинок, который я видела впервые – описывал в воздухе смертоносные дуги, без усилия отражая удары топоров и копий. Он двигался с нечеловеческой скоростью, предугадывая каждый выпад.

Но их было слишком много. Пока он сражался с тремя, четвертый попытался обойти его с фланга, целясь в меня. Я вскрикнула, отскакивая, и в этот момент Каэльгорн, будто имея глаза на затылке, резко развернулся, отбросил одного противника ударом гарды и метнул в нападавшего на меня короткий кинжал, который появился в его руке из ниоткуда. Кинжал вонзился Горлумну в плечо с глухим стуком.

- Не отступай! – бросил он мне через плечо, его взгляд на секунду встретился с моим. В нем не было ни гнева, ни упрека. Был приказ. Приказ солдату на поле боя.

И что-то во мне щелкнуло. Инстинкт самосохранения слился с внезапной, яростной благодарностью. Он пришел не за мной. Он пришел сражаться. И сейчас он защищал мою спину.

Я не умела драться. Но я могла предупреждать. Виа, все еще кричащая от боли земли, теперь улавливала и движения врагов.

- Справа! – выкрикнула я, увидев, как еще один Горлумн пытается подобраться к нему сбоку.

Каэльгорн, не оглядываясь, сделал шаг влево, и его меч плавным движением встретил атаку, которой он бы не увидел.

Нимбус, тем временем, нашел свою роль. Он не нападал, но он парил вокруг, его синее свечение ослепляло горлумнов, мешая им прицелиться, а его внезапные появления из-за деревьев отвлекали их в решающие моменты.

Мы дрались спина к спине. Я – его глаза и уши, он – несущая смерть сталь. В какой-то момент один из шаманов, пробравшись ближе, метнул в Каэльгорна черный, дымящийся кристалл. Я почувствовала исходящую от него зловещую энергию и, не думая, крикнула:

- Магия!

Каэльгорн успел отбить кристалл щитом, который материализовался на его руке так же внезапно, как и кинжал. Щит с шипением почернел, но выдержал удар.

Бой длился недолго, но каждая секунда была вечностью. Когда последний из Горлумнов с побежденным стоном рухнул на землю, в лесу воцарилась тишина, нарушаемая только нашим тяжелым дыханием.

Каэльгорн стоял, опираясь на меч, его плечи напряженно вздымались. На его доспехах были следы крови и сажи. Он медленно повернулся ко мне.

Его глаза уже не горели яростью. Они были усталыми, но острыми. Он смотрел на меня не как на добычу. Он смотрел на меня как на… союзника в бою. Пусть и невольного.

- Ты ранена? – спросил он. Его голос был хриплым от напряжения, но в нем не было привычной повелительности.

Я, все еще дрожа, покачала головой, не в силах вымолвить слово. Я видела его совсем другим. Не тираном, не драконом из кошмаров, а полководцем. Защитником. Могущественным, смертельно опасным, но сражающимся за что-то большее, чем просто собственная прихоть.

В этот момент метка на моем запястье не жгла. Она… пульсировала. В такт его тяжелому дыханию. И это чувство было уже не только тревожным. Оно было… общим.

Глава 45.

Глава 45: Раненый зверь

Тишина после боя была оглушительной. В ушах все еще звенело от лязга стали и диких криков. Я стояла, опираясь о ствол сосны, пытаясь перевести дух. Тело дрожало от выброса адреналина. Перед нами лежали тела Горлумнов. Каэльгорн, все еще держась за меч, медленно поворачивался ко мне. Его взгляд был усталым, но в нем читалось странное, новое уважение.

И в этот миг из-за поваленного буреломом дерева поднялась тень. Мы оба пропустили ее. Раненый шаман, тот самый с рогатым шлемом. Из его горла вырвался хриплый, торжествующий вопль. В его руках был не кинжал, а короткое, костяное копье, наконечник которого пылал тем самым багровым светом ритуала. Он был уже не жив, а одержим последней волей – нанести удар.

И он метнул копье. Не в Каэльгорна.

В меня.

Время замедлилось. Я увидела, как смертоносный свет летит прямо в мою грудь. Я замерла, парализованная ужасом.

Но Каэльгорн двинулся быстрее мысли. С ревом, в котором смешались ярость и нечто иное – резкое, животное – он рванулся вперед. Он не оттолкнул меня. Он буквально накрыл меня своим телом, повернувшись к летящему копью спиной.

Глухой, влажный звук удара о доспех был ужаснее любого крика. Багровый наконечник пробил броню и вонзился ему в спину, чуть левее лопатки.

Каэльгорн вздрогнул всем телом. Из его горла вырвался не крик, а короткий, сдавленный хрип. Он сделал шаг, пошатнулся, но удержался на ногах. Его меч со свистом рассек воздух, и голова шамана отлетела в сторону. Только после этого он медленно, очень медленно опустился на одно колено.

- Нет… – выдохнула я, леденея от ужаса.

Он был ранен. Смертельно? Защищая меня.

Передо мной встал выбор, кристально ясный и ужасающий. Бежать. Сейчас. Пока он слаб. Пока он не может преследовать. Нимбус тут же, мы можем исчезнуть. Это был мой шанс. Последний, отчаянный шанс на свободу.

Но ноги не слушались. Я смотрела на его широкую спину, на торчащее из нее мерзкое костяное древко, на багровое свечение, которое уже расползалось по краям раны, черня металл доспехов. Я видела, как его плечи напряжены от боли, как сжимаются его пальцы на эфесе меча.

И я не могла уйти.

Не потому, что боялась его гнева потом. А потому, что он только что спас мне жизнь. Потому, что где-то глубоко внутри сидело знание: я, Валентина Сидорова, не оставлю раненого. Даже если этот раненый – дракон, который несколько дней назад грозился запереть меня в своем замке. Это было выше страха, выше инстинкта самосохранения. Это была профессиональная этика, ставшая частью души.

- Нимбус, сторожи! – бросила я, и сама удивилась твердости в своем голосе. Кот, шипя в сторону леса, всплыл выше, его глаза сканировали темноту.

Я подбежала к Каэльгорну, опустившись на колени рядом с ним.

- Держись… – прошептала я, бессмысленно, не зная, что еще сказать.

Он повернул голову. Его лицо было бледным, по лицу струился пот. Золотые глаза, потускневшие от боли, смотрели на меня без понимания.

- Почему… не бежишь? – просипел он.

- Заткнись, – огрызнулась я, дрожащими руками пытаясь расстегнуть пряжки на его наплечнике. – Не мешай мне работать.

Наивная надежда, что рана неглубокая, испарилась, когда я увидела ее. Багровый свет исходил не просто от наконечника – он