Жестокий брак по-кавказски - Александра Салиева

— Отойди от меня! — потребовала, толкая его обеими руками от себя.

Что, конечно же, не принесло никакого результата. Слишком неравны силы. Это тоже раздражало. Как и его излишняя самоуверенность.

— Сперва мы поговорим, — заявил, отчего мне снова захотелось смеяться.

— Не о чем. Ты уже всё сказал шесть лет назад, — скривилась брезгливо.

И вот чего не ждала, так это услышать:

— Я был не прав.

Чего?!

Что значило «был не прав»?

Спросить не успела. Нияз добавил:

— Я расторг помолвку с Азрой.

Вот теперь я и впрямь прекратила вырываться. Банально в шок впала. И снова в голове пронёсся глупый вопрос: «Что значит «расторг»?»

Совсем расторг? Почему? Из-за меня? Нет, это вряд ли. И всё же… действительно отказался от свадьбы с Азрой? О ней же уже всем сообщили. Все ждут, готовятся, а он взял и отменил? Серьёзно?!

Что сказать…

— Поздравляю.

Прозвучало наверняка странно, но я правда не знала, что ему ответить на такое признание. Как и не понимала, к чему оно. Тем более Нияз им одним не ограничился.

— Ты сказала правду, — сообщил хмуро. — А она соврала. В тот день. Теперь я это знаю.

У меня аж глаз задёргался от услышанного.

Сегодня, что, Сатурн в Марсе? Или оба с Венерой удачно встали рядом? Или что?

Я моргнула. Один раз. Другой. Незаметно ущипнула себя. Больно.

То есть мне это не послышалось.

Вот это да-а…

— Прости, — закончил Нияз совсем виновато.

Я опять ущипнула себя. И опять больно.

То есть он правда признал свою вину и попросил прощения…

С ума сойти!

И по-прежнему не верилось.

Просто…

Я так долго ждала этих слов. Когда-то и вовсе просыпалась по ночам от любого шороха с надеждой, что Нияз всё понял и пришёл за мной. Мечтала, что мы снова будем вместе.

Клянусь, приди он тогда за мной сразу, я бы простила. Я бы поняла. Приняла. Я бы забыла обо всём плохом. Отпустила. Заглушила собственную гордость. Ради него. Ради нас.

Потому что любила.

Я так сильно его любила, что была готова закрыть глаза на все жестокие слова и действия. На всё. Лишь бы мы снова были вместе.

Но время шло, а он так и не пришёл.

Зато теперь стоял здесь передо мной и говорил мне это своё долгожданное “прости”. В карих глазах блестели сожаление и вина. Но у меня в душе было тихо. Ничто не откликнулось на его извинения. Я вдруг поняла, что мне уже всё равно, что он обо мне думал и чего хотел. Слишком много времени прошло. И исправлять уже что-то тоже слишком поздно. Даже если глубоко внутри, в самом далёком закоулке сердца, истекала кровью моя любовь к нему.

Да, чувства к нему сохранились. Но позволять им вновь завладеть разумом? Никогда.

— Алия… — позвал Нияз.

Кажется, собирался добавить что-то ещё, но я не позволила.

— Хорошо, — поспешила произнести. — Я принимаю твои извинения. Рада, что мы всё прояснили. И раз уж ты теперь больше не злишься на меня, давай обговорим всё дальнейшее, — перешла на деловой тон.

Может теперь, когда ему известна правда, он перестанет упрямиться и отпустит нас с Фархатом. Если не в пацху, то хотя бы просто в отдельный дом или квартиру. Мне без разницы. Лишь бы подальше друг от друга.

— Дальнейшее? — сильнее нахмурился Нияз.

Кивнула.

— Да, — подтвердила словесно. — Я бы хотела уехать из этого дома. И прежде чем ты откажешься, подумай, что так будет лучше не мне, а твоему сыну. Текущая обстановка совсем не подходит маленькому ребёнку. Он должен расти в спокойствии и любви, а не в скандалах с тобой и твоими родственницами.

Нияз посмотрел на меня так, будто не поверил, что я это произнесла, после чего качнул головой.

— Это невозможно, — добавил вслух. — Ты и сама это знаешь.

С губ сорвался мрачный смешок. Он прав. Я знала, что так и будет. Но наивно понадеялась на обратное. Особенно теперь, когда ему известна правда.

Я же не отбирала у него сына, в конце концов. Просто просила предоставить нам с ним другое жильё. Но Нияз Караев был бы не собой, позволь себе уступить кому-то. Чем лишний раз доказал мне, что нам не по пути.

— Хорошо, — не стала и в этот раз спорить. — И что ты предлагаешь? Оставаться и дальше жить в доме, где твоего сына ненавидят, рядом с людьми, которые только и делают, что унижают его, оскорбляя и не считая за человека. Или что? Как ты себе всё это представляешь, Нияз? Или правда веришь, что твои сестра и мать успокоятся, если ты им расскажешь всю правду о подставе? Не успокоятся, Нияз. Ты и сам это знаешь. Они такие же, как ты. Упрямые гордячки, которым их желания важнее других. Твоя мать сразу дала понять, что никогда не признает Фархата наследником вашей семьи. И если раньше я могла закрыть глаза на её козни ради тебя, то теперь я этого делать не хочу и не буду. Я не позволю делать из сына разменную монету или мальчика для битья. Отпусти нас, Нияз. Ты и сам знаешь, это будет лучшим решением в текущей ситуации.

— Нет.

Вот же… упрямый.

Прикрыв глаза, я несколько раз вдохнула и выдохнула. Напрасно. В отличие от меня Ниязу не требовалось время, чтобы собраться с мыслями и не поддаться эмоциям. Обхватив ладонями моё лицо, он приподнял его вверх, вынуждая смотреть на него.

— Прости, — повторил уже с неприкрытым сожалением в голосе. — Я не знал ничего. И я знаю, что это меня не оправдывает. Но я… я не могу вас отпустить. Не после того, как только встретил вновь. Лучше правда умереть, Алия, чем ещё раз тебя потерять. И тебя, и Фархата. И я клянусь тебе, никто и никогда больше и слова плохого вам не скажет. Я не позволю. Тебе не надо этого бояться. Я уничтожу любого, кто на вас просто косо посмотрит. Я люблю тебя, Алия. До сих пор. Безумно. Только тебя одну.

Всевышний, скрути ему язык. Чтобы он больше никогда не говорил мне всех этих гадких речей. Потому что… мне бы очень хотелось верить в то, что я слышала. Что Нияз в самом деле раскаялся. Но если даже такое и произошло, он так и не понял основного. Но мне не сложно и самой его просветить. Перехватив его запястья, я крепко сжала их и, не сводя с него