Жестокий брак по-кавказски - Александра Салиева

Глава 15

Нияз

Машина плавно вырулила со двора, и я покосился на сиденье справа от себя. Алия сидела, как каменное изваяние. Спина прямая, подбородок вздёрнут, взгляд устремлён в боковое окно. Красное платье, которое я помнил до последнего миллиметра, до последней нитки, облегало её фигуру так, что у меня пересыхало во рту. Ткань струилась при каждом движении, подчёркивая каждый изгиб, каждую линию точёной фигурки. Глубокий вырез на груди открывал ровно настолько, чтобы хотелось смотреть ещё. И ещё. Чтобы забыть, что я вообще за рулём.

Я сглотнул. Вдохнул. Выдохнул.

Но легче не стало.

Наоборот.

Её волосы пахли ванилью. Тем самым оттенком, от которого у меня когда-то сносило крышу. И сейчас тоже сносило. Он въелся в подушки, в одежду, в память. Запах, который я помнил все шесть лет, как бы ни пытался забыть. И который она, судя по всему, нанесла специально. Чтобы напомнить. Чтобы мучить. Чтобы я опять и опять вдыхал, сходил с ума, пока она будет делать вид, что меня не существует.

Я сжал руль крепче, до хруста в костяшках, и перевёл взгляд на дорогу.

Игра началась.

И в этой игре у меня не оставалось права на победу. Потому что всё, что она сейчас выплёскивала — каждое ледяное слово, каждый презрительный взгляд — я заслужил.

Шесть лет.

Шесть лет она была одна. Без поддержки. Без защиты. Без меня.

Шесть лет я верил лжи, которую она не заслужила.

Если бы она сейчас приказала мне выпрыгнуть из машины на полном ходу — я бы выпрыгнул. Если бы захотела выколоть мне глаза — я бы сам подставил лицо.

Я заслужил каждую минуту этого ада.

— Мам, смотри, там коровы! — воскликнул с заднего сиденья Фархат, прижимаясь носом к стеклу.

Мурад тут же заинтересованно заскулил и попытался забраться на колени к мальчику, молотя хвостом по сиденью. Щенок ещё не понимал, что такое машина, но уже точно знал, что поездка — это весело. Его язык свешивался набок, уши смешно хлопали при каждом повороте.

— Вижу, солнышко, — холодно ответила Алия, даже не повернув головы.

В голосе не было ни тепла, ни раздражения. Абсолютное, идеальное равнодушие. От которого у меня внутри всё переворачивалось сильнее, чем от любого крика.

— Мам, а ты чего такая сердитая? — заметил и сын. — Мы же едем гулять!

— Я не сердитая. Я просто задумалась.

Она поправила прядь волос — медленно, плавно, как в замедлённой съёмке. А может, я слишком зациклился на том, как тонкие пальцы скользнули по шелковистым прядям, отводя их за ухо. Ванильный запах ударил с новой силой, заполняя салон, проникая в лёгкие, оседая на коже.

Я стиснул зубы. До скрежета.

Задумалась она. Ага. С таким видом обычно задумываются перед тем, как совершить убийство. И спрятать тело так, чтобы никто никогда не нашёл.

Но я не имел права злиться. Ни на грамм. Потому что каждое её слово, каждый взгляд, каждый жест — всё это было заслужено. Мной. Моей слепотой. Моей гордыней. Моим неверием.

— Фархат, усади удобнее Мурада, придержи за ошейник, чтобы не скакал, — сказал я, чтобы хоть чем-то занять мысли.

— Он не скачет, он просто смотрит! — возразил сын, но щенка всё-таки усадил поближе к себе и придержал за ошейник. — Правда, Мурад? Ты просто смотришь, да?

Мурад согласно тявкнул и тут же попытался лизнуть Фархата в нос. Сын засмеялся — звонко, заливисто, и этот смех на мгновение растопил лёд в салоне. Но потом в машине вновь воцарилась тишина. Тягучая, как мёд. Алия продолжала смотреть в окно, я — на дорогу. За окном проплывали дома, деревья, редкие прохожие. Обычный городской пейзаж. Ничего особенного.

Но я кожей чувствовал не только её присутствие. Но и каждый её вдох-выдох. Каждое движение. Каждый жест, от которого ванильный запах становился чуть сильнее. Тонкая ткань платья шуршала при малейшем шевелении. Этот звук сводил с ума не меньше, чем запах.

Прошло минут десять, прежде чем она подала голос.

— Пить хочу.

Я моргнул. Повернулся к ней. Она даже бровью не повела, продолжала рассматривать пролетающие мимо пейзажи.

— Что?

— Пить, — повторила она ледяным тоном. — Воды. Если, конечно, в этой машине предусмотрена такая роскошь, как вода для простых смертных.

Я сжал челюсть, чтобы не рассмеяться. Сдержался. Но внутри что-то ёкнуло — то ли от абсурдности ситуации, то ли от того, как она это сказала.

Терпи, Нияз Караев. Ты это заслужил.

Если бы она попросила сейчас принести ей луну с неба — пришлось бы искать лестницу.

— Там, сзади, в кармане сиденья, — кивнул я. — Фархат, достань маме воду.

— Я сама! — резко остановила его Алия, развернувшись всем корпусом.

В тесном салоне, где и так особо не развернуться, её локоть моментально врезался мне прямо в бок. Чуть ниже того места, куда она не столь давно вцепилась в меня зубами, пока я её нёс к машине. Боль вспыхнула мгновенно, пронзающая, как удар плетью. Я зашипел сквозь зубы, непроизвольно дёрнув рукой. Шины скрипнули по асфальту, но машина не вильнула, я вовремя удержал руль.

— Ой, — прокомментировала с обманчиво невинным видом Алия, даже не повернув головы. — Прости, случайно.

— Ничего страшного, бывает, — кивнул я.

А про себя повторил в очередной раз, как мантру: «Терпи, Нияз Караев. Ты заслужил и не такое. Помнишь, как она смотрела на тебя в аэропорту, когда ты вырвал у неё сына? Помнишь, как кричала, что любила тебя, а ты не верил? То, что происходит сейчас — ещё совсем цветочки».

Воды она напилась шумно, с чувством, с толком, с расстановкой. Сделала несколько глотков, задумчиво покрутила бутылку в руках, поставила обратно в подстаканник. Откинулась на сиденье и снова уставилась в окно. Я заметил, как её пальцы на секунду задержались на горлышке бутылки, но будто не бутылку, а меня за горло держала.

Так мы проехали ещё немного.

Стоило где-то остановиться купить кое-что в дорогу, а ещё обувь для моей строптивой жены, потому что когда я тащил её на плече к машине, а она вырывалась, била меня по спине кулаками, то её тапочки спали. Где спали, там и остались. Возможности переобуться я ей не предоставил. Надо бы исправить. В своё оправдание могу сказать лишь то, что все мои мысли в тот момент были заняты тем, что я, кажется, готов, если придётся, нести её так целую вечность.

Вместе с последней мыслью я увидел вывеску небольшого торгового центра. Аккуратное двухэтажное здание, цветочные клумбы у