Алинкин цветочек - Юлия Серьга

читать умела с пяти лет...

— Домна учила, — наконец, нашлась я. — Она знахарка, грамотная. Буквы мне показывала, я запоминала. А потом уже и книги читать стала.

— Знахарка, — повторил он задумчиво. — Ваша тётушка — удивительная женщина. Не многие из простого сословия умеют читать и лечить травами. А книги вы где брали?

— Домна не простая, — сказала я. — Она из бастардов. Барин наш — отец её родной. Книги он давал…

Сергей удивился, но ничего не сказал, только кивнул.

— А вы, Сергей Тимофеевич, — спросила я, чтобы перевести разговор с себя, — расскажите о Москве. Я никогда там не была.

— О Москве? — глаза его оживились. — Москва — город великий. Златоглавая, шумная, торговая. Там и дворцы, и лавки, и бульвары. Я живу в центре, неподалеку от Тверской. Дом у нас большой, с колоннами. Отец мой — отставной полковник, матушка — из старинного дворянского рода.

— И вы живете с родителями? — спросила я.

— С родителями, — ответил он. — Нас много у родителей — четыре сестры и два брата, весело нам живется в доме.

— А вы сами хотели жениться? — вырвалось у меня, и я тут же пожалела.

Сергей посмотрел на меня долгим взглядом.

— Хотел, — сказал он тихо. — Когда был уверен, что моя невеста — моя судьба. А теперь... не знаю.

Он помолчал, потом добавил:

— А вы, Акулина? Вы любили своего мужа?

Я задумалась. Игнат был добрым, по-своему. Он меня не бил, не обижал. Но любила ли я его? Скорее, привыкла. Скорее, была благодарна за то, что не трогал.

— Я уважала его, — ответила я. — Он был хорошим человеком. Тяжело работал. Но... наверное, настоящей любви у нас не было.

— А что для вас настоящая любовь? — спросил Сергей.

— Не знаю, — честно сказала я. — Думаю, когда человек нужен тебе не потому, что от него что-то зависит, а просто потому, что он есть. Когда вы можете молчать вместе и вам не скучно. Когда хочется рассказывать ему сказки.

— Сказки? — он улыбнулся. — Вы говорили, что любите читать сказки. Какая у вас самая любимая?

Я задумалась. В голову пришла сказка, которую я знала с детства. Та, что мама читала мне перед сном. Та, что была в каждой книжке.

— Есть одна, — сказала я. — Про купца и его дочерей. И про аленький цветочек.

— Аленький цветочек? — Сергей приподнялся на локте, забыв про боль. — Как интересно! А что за сказка?

Я начала рассказывать. Про богатого купца, который отправлялся в плавание и спрашивал дочерей, что им привезти. Старшим — золото да каменья, а младшей — аленький цветочек, которого нет краше на белом свете. Про то, как купец нашёл цветочек в лесу, во дворце чудища, и как тот отпустил его, но велел прислать вместо себя кого-то из дочерей. И как младшая, Настенька, поехала к чудищу, и как она привыкла к нему, и как полюбила, и как оказалось, что чудище — заколдованный принц.

Сергей слушал не перебивая. Когда я закончила, он долго молчал, потом сказал:

— Акулина, это удивительно. Няня моя, Пелагея, рассказывала мне похожую сказку. Только называла её не «Аленький цветочек», а «Оленькин цветочек». И там была не купеческая дочка, а сиротка, которую звали Оленька. И цветочек был не алый, а золотой. Но всё остальное — точь-в-точь.

Я удивилась.

— Как же так? Это одна сказка?

— Видимо, — кивнул Сергей. — В разных губерниях её рассказывают по-разному. А вы от кого её слышали?

— От... — я запнулась. — От мамы. Моей мамы.

Я не солгала. Только не сказала, что в другой жизни.

— У вашей мамы добрая душа, — сказал Сергей. — Такие сказки придумывают те, кто умеет любить.

Я опустила глаза. Мне было тепло от его слов, но и неловко — я ведь не сама придумала, только пересказала.

— А вы, Сергей Тимофеевич, про свои сказки рассказывали кому-нибудь?

— Нет, — он покачал головой. — Только вам. И не знаю, почему.

— Может, потому что я точно смеяться не буду? — предположила я.

— Может, — он улыбнулся. — А может, потому что вы умеете слушать.

Мы замолчали. В избушке было тепло, печь потрескивала, и мне казалось, что время остановилось. Не надо никуда идти, не надо ничего бояться. Только сидеть рядом с ним и слушать его голос.

— Я хотел бы прочитать вам свою сказку, — сказал он вдруг. — Если позволите.

— Позволю, — ответила я.

“ В некотором царстве, в некотором государстве жила была принцесса. И было у неё три волшебных предмета: Зеркало из чистого серебра, которое показывало не только внешность, но и истинное лицо человека — его добрые и злые помыслы. Волшебный клубок, который никогда не сбивался с пути и всегда приводил к тому, что было нужно больше всего. Книга с невидимыми чернилами, в которой хранились все тайны ее королевства и предсказания о будущем.

Принцесса была доброй и мудрой, и эти предметы помогали ей править государством справедливо. Каждый день она обходила свои земли, выслушивала жалобы подданных и решала споры.”

Я сидела, затаив дыхание, слушала сказку Сергея. Так давно не было ничего радостного и доброго в моей жизни, что я растаяла и закрыла глаза наслаждаясь его бархатным голосом.

Но однажды в королевство пришла беда: злой колдун наложил заклятие…

Тут дверь нашей избушки резко открылась, и в избушку ввалилась Домна — запыхавшаяся и довольная.

— Нашла! — выдохнула она. — Людей его нашла!

Я вскочила. Сергей приподнялся, опираясь на локоть.

— Кого?

— Людей ваших, сударь. Они на тракте стоят, ищут вас третьи сутки. Я им сказала, где вы. Сейчас придут.

— Слава Богу, — выдохнул Сергей. — А я уж думал...

Он не договорил. Дверь снова отворилась, и в избушку вошли двое — коренастый мужчина в дорожном сюртуке и молодой парень, оба с ружьями.

— Барин! — воскликнул старший. — Живой! А мы уж думали...

— Живой, Семён, — Сергей слабо улыбнулся. — Благодаря этим женщинам.

Семён поклонился Домне и мне.

— Спасибо вам, добрые души. Век не забудем.

Он подошёл к Сергею, ощупал его, переглянулся с парнем.

— Носилки сделаем, до тракта донесём. Там карета