Невеста-попаданка для двух драконов - Мила Дуглас

— А это, — тихо сказала Лия, касаясь пальцем записной книжки, — дневник служанки Элвии. Той, что исчезла. Она описывает приказы свыше, синий дым после встреч королевы с тайными гостями и… свои догадки о детях, которых не должно быть. Она жива, ваше величество. Спрятана. И готова дать показания под магической печатью правды.

Король молчал. Он смотрел на разложенные перед ним улики, будто видел не предметы, а призраков. Его лицо постепенно теряло остатки цвета, становясь землистым.

— Это… — он попытался говорить, но голос сорвался. — Это клевета. Подлог. Алиенора… она холодна, амбициозна, но… отравительница? Заговорщица? Нет. Это невозможно.

— Возможно, — жестко ответил Дэриан. — Мы допросили казначея, отец. Он сознался. Под пыткой иллюзий и перед лицом неопровержимых доказательств. Он назвал имена, даты, суммы. Он указал на неё, как на заказчицу. И рассказал, отец… — Дэриан сделал паузу, и в его голосе впервые прозвучала не ледяная ярость, а что-то вроде щемящей боли. — …рассказал, что яды поступали не только для устранения внешних угроз. Что часть их, в малых дозах, долгие годы подмешивалась в твой вечерний напиток. Чтобы ослабить волю. Ускорить усталость. Сделать правителя… более управляемым.

Удар достиг цели. Король Орлан вздрогнул так, как будто его ударили кинжалом между рёбер. Он посмотрел на кубок в своей руке — тот самый, из которого пил каждый вечер годами. Потом поднял на сыновей глаза, и в них было нечто ужасное: не просто шок, а полное, сокрушительное прозрение. Проглядел. Допустил. Жил в паутине, даже не подозревая о пауке.

— Все эти годы… головные боли… упадок сил… — он прошептал, и его рука задрожала так, что вино расплескалось по перстням. — Я думал, это бремя лет. Бремя власти. А это… она…Ведьма с Запада!

Он не плакал. Слёзы, казалось, замерзли где-то глубоко внутри, превратившись в осколки льда, ранившие всё на своём пути. Его величество, железный король, победитель драконьих междоусобиц, был сломлен не мечом, а ложкой яда и ложью в собственной постели.

— Где она? — спросил он наконец, и его голос стал чужим и страшным.

— В своих покоях, — ответил Ксев. — Под наблюдением наших людей. Она не знает, что Эрвин арестован.

Король медленно, с трудом поднялся. Он вдруг выглядел невероятно старым и хрупким. Но в его осанке, в твердости взгляда, устремляющегося куда-то поверх их голов, вспыхнула последняя искра той самой власти, что когда-то объединила драконьи дома.

— Приведите её. Сюда. Сейчас же!

Ждать пришлось недолго. Королева Алиенора вошла в кабинет с видом человека, которого оторвали от важного, но рутинного занятия. Она была безупречна — в платье цвета ночного неба, волосы убраны в строгую, но изысканную прическу. Её ледяные глаза с легким недоумением скользнули по лицам сыновей, по Лии, остановились на короле.

— Орлан, дорогой? Что случилось? Ты выглядишь… не заболел ли?

— Перестань, Алиенора, — сказал король. Он не кричал. Но в этих двух словах было столько усталой, бездонной горечи, что даже её бесстрастное лицо дрогнуло. — Игра окончена. Они всё знают.

Король указал рукой на стол с доказательствами. Королева подошла, её взгляд скользнул по флакону, пергаментам. Ни один мускул на её лице не дрогнул. Лишь в глубине ледяных глаз что-шевельнулось — не страх, а скорее…раздражение.

— Знают, — повторила она без интонации. — И что с того? Ты будешь судить меня? Королеву? На основании… — она презрительно ткнула пальцем в сторону дневника, — …бредней полоумной служанки и поддельных писем, которые мог подбросить кто угодно? Или, может, твои любимые сыновья, наконец-то объединившиеся против общей угрозы, рассказали тебе сказку?

— Эрвин сознался, — тихо, но четко сказал Дэриан. — Под магической печатью. Он назвал тебя. Описал твои приказы. И рассказал о яде, что ты все эти годы подливала в кубок отца.

На этот раз удар достиг цели. Лед в глазах Алиеноры треснул, открыв на мгновение бурлящую черноту настоящей, дикой ярости. Но это лишь на мгновение.

— Предатель, — выдохнула она, но это не было обращено к Эрвину. Это был факт о человеческой природе вообще. — Глупец.

Она выпрямилась, и её осанка вновь обрела королевское достоинство. Алиенора смотрела на короля не как на судью, а как на проигравшего соперника.

— И что теперь, Орлан? Арест на потеху толпе? Публичный суд на ведьмой? Чтобы весь мир узнал, как железный король двадцать лет спал с отравительницей и даже не заметил, как слабеет? Как его род раздирают интриги и кровосмешение? — Её взгляд ядовито скользнул по Лии. — Ты думаешь, это победа? Уничтожив меня, ты не спасешь свой дом. Ты лишь ускоришь его конец. Эта девица с чужой кровью, эта проблема с двумя метками… она принесет только хаос. Твой род обречен. Он сгниет изнутри, как сгнил ты от моего яда. И она… — Алиенора указала на Лию леденящим взглядом, — …умрет первой. Запомни мои слова.

Тишина повисла тяжелая, как саван. Король смотрел на неё, и в его глазах не осталось ничего — ни любви, ни ненависти, только пустота, прожженная многолетней ложью.

— Стража, — произнёс он, не повышая голоса.

Дверь открылась, вошли четверо стражников в полном доспехе — не дворцовая гвардия, а личные люди Дэриана.

— Отведите королеву Алиенору в Башню Полной Луны, — приказал король. — Одна комната. Ни слуг, ни посетителей. До моего личного решения.

Королева даже не взглянула на стражников. Она позволила им встать по бокам, её голова была высоко поднята. Перед тем как выйти, она обернулась в дверях. Ее ледяной взгляд в последний раз скользнул по всем собравшимся.

— Вы победили сегодняшнюю битву. Но проиграете войну. Ваш род — это агония. Наслаждайтесь ею, пока можете.

И её увели. Её шаги затихли в коридоре, но её последние ядовитые слова висели в воздухе кабинета.

Король Орлан опустился в кресло, будто все кости в его теле вдруг лишились твёрдости. Он смотрел в пустоту.

— Всё… всё было ложью? Все эти годы? — спросил он не их, а сам себя, тихо, с потрясающим недоумением ребннка, впервые столкнувшегося с настоящей жестокостью мира.

Дэриан и Ксев стояли молча. Лия чувствовала, что любое слово сейчас будет лишним, грубым. Они выиграли. Раскрыли заговор, обезвредили угрозу. Но вкус этой победы был