Причина остаться - Рита Вертер

Интересно, его ли это книги и записи? Не скажу, что Аксель был похож на утонченного любителя классической литературы, интеллигента и чувствительную натуру (мне представлялось, что такой подбор домашней библиотеки предполагает все эти качества). Сама я читала не так много, предпочитая книгам кино, но в нем никогда бы не заподозрила ценителя Уитмена. В крайнем случае – Стивена Кинга.

Подушки пахли Акселем, так что казалось, что он тут, рядом. Я не могла понять, нравится мне это или нет, прокручивала в голове наш поцелуй, но постоянно заставляла себя возвращаться к той сцене на парковке.

«Делайте что хотите. Мне-то что».

Я снова начинала злиться, но злость выходила какой-то неестественной, почти фальшивой. Я корила себя за это и ничего не могла поделать. Я говорила себе, что нечего на него обращать внимание, нечего думать о нем – сегодня он готовит мне горячее молоко, а завтра сбросит с моста, и я буду захлебываться, но вспоминать его пьянящие губы и горячие пальцы.

Дело ведь было не в том, что он бросил там меня. Будь на моем месте любая другая девушка, даже незнакомая, порядочный человек бы не прошел мимо. Я бы точно не прошла.

* * *

То, что Аксель все же раскаивается или, по крайней мере, пытается загладить вину, я начала подозревать уже на следующий день, а позднее нашла тому подтверждения, которые он в свойственной ему агрессивно-защитной манере тщательно пытался скрыть.

Ставни на окне были закрыты, а ночник я выключила, так что сложно было сказать, сколько я проспала, – открыла глаза в такой же непроглядной темноте, как накануне. Едва не сбив с тумбочки лампу, я нашарила кнопку, включила ее и почти сразу зашлась отвратительным сухим кашлем, раздирающим глотку, так что не сразу уловила странный шум.

Весь дом словно сотрясался мелкой дрожью, что-то глухо постукивало над головой – казалось, на втором этаже топает великан. Я схватила со стула свои спортивки, натянула их на себя, но футболку решила оставить – моя собственная одежда после пары дней лихорадки под теплым одеялом не благоухала свежестью, а Аксель сам разрешил мне взять ее.

Не пытаясь подняться по лестнице, я сразу направилась к выходу, потому что шум доносился снаружи. Ноющая лодыжка, снижающая скорость движений раз в двадцать, до того раздражала, что в конце концов я просто допрыгала до конца коридора на здоровой ноге. По пути заглянула в гостиную и кухню – Акселя там, разумеется, не было. Постельное белье было аккуратно сложено на кресле. Вся грязная посуда исчезла – раковина была пуста и, кажется, даже тщательно вычищена.

Дождь кончился, но двор представлял собой еще более печальное зрелище, чем раньше. Одна сухая и давно не плодоносящая яблоня лежала на земле, изломанная, словно под ударами топора спятившего дровосека. Ветки уцелевших кустов лежали в грязи. Часть деревянного забора у ворот попросту смело.

Двор Анны отсюда было плохо видно, но, судя по всему, он пострадал не меньше. Все ставни в ее доме были закрыты. С террасы исчезли и кресло-качалка, и скамья, на которой обычно курил Аксель, – должно быть, он унес их куда-то. Я как раз раздумывала, как бы половчее спуститься с террасы, когда на землю передо мной с громким треском рухнула стопка сухих веток.

Взвизгнув от неожиданности, я отскочила назад, забыв про лодыжку, которая тут же откликнулась острой болью. Стук наверху стих. На деревянной приставной лестнице, стоящей у стены, показались чьи-то ноги. Аксель пропустил последние несколько ступенек и просто спрыгнул на землю.

– Ты… – Он умолк, словно спохватившись.

Я заметила, как его взгляд с любопытством скользнул по мне. Футболка Акселя была мне велика и свисала почти до колен, так что, наверное, выглядела я довольно нелепо. Сам он был в одних штанах и садовых перчатках – голая грудь поблескивала от пота, мускулы напряжены (я готова была поклясться, что он специально втянул живот, чтобы косые мышцы выглядели еще более отчетливыми). Проследив за узкой полоской темных волосков, теряющейся под резинкой штанов, я отвела глаза, молясь, чтобы не покраснеть.

– Не думаю, что тебе стоит ходить, – сказал он, кивая на мою ногу: я вышла на улицу босиком.

Хотелось сказать, чтобы не указывал мне, что делать, но это мы уже проходили, так что я предпочла промолчать. Точнее, съязвить:

– Надо же, какая забота!

– Чем быстрее восстановятся связки, тем быстрее ты снова начнешь работать. – Он утер тыльной стороной ладони лоб. Волосы разлохматились еще сильнее. – Скоро вернется отец, а я не смогу торчать тут целыми днями.

– А что ты там делал? – Я проковыляла мимо него к краю деревянного настила и, держась за колонну, взглянула на крышу, но ничего не заметила – солнце слепило глаза, и водосточный желоб закрывал обзор. – Вставил стекло?

– Пока нет, его придется заказывать. Чиню крышу.

– И крышу пробило?! – Ветки, которые он сбросил сверху, не казались такими уж толстыми и тяжелыми, чтобы всерьез повредить черепицу.

– Там и раньше была течь, если ты не заметила, – сказал Аксель и, не дождавшись моего ответа, хлопнув дверью, вошел в дом.

Спустя минуту он вернулся, держа в одной руке банку колы, а в другой – пачку сигарет. Усевшись прямо на пол, он с наслаждением закурил.

– Фу.

– А в баре тебя это не очень смущало, – напомнил он, но тут же осекся. – Я имел в виду…

– Ага, я поняла, – резко ответила я.

От дыма, пусть и едва ощутимого, у меня снова начался приступ кашля. Аксель, к счастью, сделал всего пару затяжек и затушил сигарету.

На улице было душно, но в дом возвращаться не хотелось. Находиться с ним в одной компании – тоже.

– А кролики? – спохватилась я. – Ты поймал Энди? Ты их кормил?

– Энди? – насмешливо переспросил Аксель.

– Ну, я назвала его Энди Дюфрейном, – пояснила неохотно, – он уже пытался сбежать.

– Ты, значит, любительница Стивена Кинга?

Ага, я же говорила!

– Скорее Фрэнка Дарабонта.

– Да, я его поймал. Он, вообще-то, не особо пытался удрать.

– Он прогрыз клетку.

– Я заметил. Ты могла бы сказать об этом мне.

– Я не…

Заметив какое-то движение вдалеке, со стороны участка миссис Грин, я вытянула шею, чтобы рассмотреть получше. Мне показалось, что к нам идет Сэм, но человек был ниже ростом и отнюдь не таким широкоплечим. Он низко натянул бейсболку, так что лица не было видно, но приближался так быстро, что я очень скоро узнала его.

– Эй? – позвал Аксель, который пока не заметил гостя.

Я быстро взглянула на него, чтобы убедиться, что он к этому