Марена и Кощей - AlanaDargo

миг она осознала могущество безумца, в руках которого весь мир. Кощей держал её крепко, не давая отстраниться, заставляя слушать его слова, пронзающие сердце ужасом. А рука с кочергой бессильно висела вдоль тела.

— Я могу уничтожить весь мир щелчком пальцев, а ты думаешь, что кто-то может защитить тебя? — шепнул он почти у ее губ, и заглянул в глаза. Марена моргнула, и слеза потекла по щеке. — Если прикажу, ты у меня под все царство ляжешь, а не только под Ярослава. Скачи, пигалица! Недолго осталось тебе его соблазнять. Сошлю его в мертвые земли. Пусть дышит навью и села охраняет. День у тебя остался… Если завтра он все еще будет считать Елену своей невестой, я заберу свое!

Кощей швырнул ее на пол, злой, все его тело кричало от ярости, он ушел, от удара двери содрогнулась изба.

Баюн соскочил с печи и бросился к Марене на руки, она уткнулась носом в его спину, ее плечи задрожали, а после он долго вылизывал соленую шерсть, пока его несчастная госпожа сидела, сложив на столешницу голову и бездумно возила пальцем по заледеневшей поверхности окна.

В ее голове зрел план безумия и бесчестия.

ГЛАВА 20.

Господин помешался. Пятушка переживал. Он уже довольно долго наблюдал за странным поведением Кощея, не переставая метаться за ним от покоев, к хранилищам, и погребам.

Ночь близилась к рассвету, а господин сначала выпил все маленькие бутылочки — с целебными настойками, потом с криком разбил большую их часть, и продолжал сходить с ума… Нюхал брагу, мед, квас, пиво, даже молоко в ледьнике, но сначала он обнюхал все напитки в своих покоях.

Пятушка ничего не мог понять: может в покоях чем-то пахнет? Может что-то протухло? Спрашивал — бесполезно. Предлагал позвать слуг — бесполезно. Предлагал свою помощь — бесполезно.

Господин сошел с ума?

Пятушка не решался вмешаться, ожидал.

Кощей, как дурной совал нос в каждую емкость. И наконец-то рухнул на лавку и обвел кладовую дурным взглядом.

— Несите мне все напитки, что я пил с того дня, как эта ведьма появилась в моем царстве!

— Так они же выпиты! — ужаснулся Пятушка.

Просьба была неисполнимой. Бредовой. Он забегал на месте, как белка с желудем.

— Хоть что-то осталось? Несите все!

Через некоторое время покои Кощея были завалены пустыми баклагами, кувшинами, чарками, и даже горшком с засохшим киселем. Но это явно не дало ему ответов. Он рухнул на кровать и сжал лицо руками.

— Полагаю я просто слишком много думаю об этой женщине, — сказал он. — Никогда не любил этого щенка, но… Напомни-ка, не пил ли что-то в присутствие этой ведьмы?

Пятушка вскинул брови и задумался, постукивая пальцами по переплету домовой книги.

— Не припомню, ваше бессмертие. А в чем дело?

— Я странно себя чувствую. Думаю, отгадка довольно проста — это зелье. Какое-то зелье, — он снова обвел полки полубезумным взглядом. — Иначе, почему я так зол?

— Разве это не ваше привычное состояние, ваше темнейшество? Если хотите, я позову лекарей, и они сделают вам расслабляющую купель.

Кощей метнул в Пятушку рассерженный взгляд.

— Я управляю своим гневом, ты — ничтожный червяк. Но сегодня я был зол, просто потому что этот щенок ее трогал.

Пятушка осмелился переспросить:

— Вы были злы, потому что князь Жаров трогал Марену?

— Он поцеловал ее запястье, — брезгливо произнес Кощей. — Что он при мне других баб не трогал? Почему я так зол?

— Возможно, вы просто решили, что он не имеет право трогать именно ее.

— Возможно, — согласился Кощей, вид у него внезапно сделался совершенно обескураженный. — Но почему я так решил?

— Так себя ведут мужчины, если им полюбилась женщина, ваше бессмертие, — слабо улыбнулся Пятушка.

— Ты то откуда знаешь?

— Действительно, я не подумал, ваше бессмертие.

— А какая женщина мне полюбилась? — удивился Кощей.

— Стало быть, Марена, ваше бессмертие.

— Марена? — удивился Кощей.

— Прекрасный выбор, ваш вкус необычайно тонок. Самая прекрасная из цветов в этом пестром саду. Дикая, страстная, и яркая, как пламя, что способно разжечь даже ваше сердце.

Глаза Кощей становились все больше, и больше.

— Какое сердце, придурок? Оно у меня даже не бьется!

— Сердце — это же кусок тела, любят то душой.

— Душой? — тяжело выдохнул Кощей. — Какая еще душа! Я больше тысячи лет не знал никакой души! Она меня приворожила… Налила куда-то свою отраву. Я-то думал она хочет меня отравить… А она передо мной, как змея в этих тряпках крутится, и крутится. И почему я ее сразу не убил? Посмотреть захотелось? На что? Что я девок не видел? Никому… не вздумай проболтаться! Ты понял?

— Я нем, как смерть, ваше темнейшество… И что вы намерены предпринять?

— Щенка — выслать, в мертвые земли, и чтобы он назад не вернулся…

— Про зелье…

— Ищите! Ищите чем она меня опоила! Ищите противоядие! Созови всех зелеваров, знахарок, только не говори им для кого, пусть сварят мне что-нибудь, чтобы… я не чувствовал этого.

— Чего?

— Придурок! Пошел вон! И чтобы без зелья не возвращался!

Пятушка выскочил из покоев, а потом резко остановился.

Кощей... влюбился? Он, Кощей Бессмертный, Повелитель Нави и Навийского царства, с холодным сердцем, почувствовал что-то к женщине? Втрескался, как мальчишка в цветущую девицу?

Сначала Пятушка испугался, ведь от любви нет лекарств, а потом подумал и решил, что все разрешится как-то само, в покоях Кощея. А пока надо что-то придумать… Уж как-то он прожил рядом с Кощеем двадцать семь весен, исполняя его временами совершенно бредовые поручения.

***

Марена трижды вздохнула. Снег падал, и падал. Уже навалил сугробы выше щиколоток. Полог ее кафтана промок и отяжелел. Было по-зимнему холодно, туман забелил двор, в его дымке терялись многочисленные постройки царского двора.

«Я буду проклята за это… Однажды я предстану на судилище пращуров, и они скажут, что я была самым грязным потомком в их роду… С другой стороны, я не знаю кто мои пращуры, быть может, они были еще хуже».

Никогда ранее она не делала ничего столь гадкого… Но отдать Кощею хоть часть себя, хоть волосок, было никак не возможно! Это чудовище ничего от нее не получит!

Благо, все знатные мужи жили в одному двору с царем. Семья Куратовых проживала в