Марена и Кощей - AlanaDargo

Ярослав прочитал его,просто развернулся, и пошел прочь, бросив напоследок:

— Ее верните отцу, а его… казнить.

Уже к полдню пришла весть о том, что Николе отрубили голову, а Елена захотела податься в послушницы, и до конца жизни славить старых богов.

А Марена сидела в своей горнице, скованная страхом, как лиса, что пробралась в курятник, наследила и ушла ни с чем. Не зная, чем себя занять, она взяла в руки веретено. Вечером Ярослав должен был ехать к мертвым землям на долгие три месяца, пока идет зима.

За окном протрубил рог. Марена вздрогнула и ахнула, на пальце набухла капля крови. Она подошла к окну. Снег падал, и падал, застилая землю пуховым одеялом. Конная процессия выстроилась во дворе. Марена накинула теплый плащ, приколола его фибулой и вышла во двор. Ярослав тут же нашел ее глаза, точно только их и искал. Марена улыбнулась. Сердце вдруг сжалось от холодного ужаса. Как долго продлится эта зима?! Как скоро она увидит его? Возненавидел бы он ее, узнай правду?

Елена его не передавала.

Кощей тоже вышел во двор. Марена встретилась с ним взглядом и высоко подняла подбородок. Его глаза полыхнули тьмой. Плащ поднял клубы снега, когда он развернулся и пошел прочь.

Марена тут же уронила голову, Баюн потерся о ее ноги. Конная процессия покидала царство, Марена оставалась одна в этом логове змей, и главный змей мучительно желал откусить от нее, хоть кусочек.

ГЛАВА 21.

С того дня, как Кощей в безумии перенюхал весь погреб, прошел месяц. До не давних пор ему никогда в голову не приходила, даже мысль, что всего его блюда и выпивка должны проходить тот круг проверок, что был необходим для царского стола. Повар или виночерпий, ключник, стольник — и только после блюдо попадало на стол государя.

Кощей поступал проще. Прежде чем приступить к трапезе, он проверял все на верном рабе.

Пятушка наслаждением осушил половину кубка, уже зная, что пока Кощей не убедится, что питье безопасно — к нему не притронется, и под внимательным, вопросительным взглядом Кощея, расплылся в заискивающей улыбке.

— Что? Почему ты молчишь? Что с вином? Ты чувствуешь какой-нибудь подозрительный привкус?

— О! Это вино ехало к вам через три моря, на четырёх кораблях. Восхитительное вино, ваше бессмертие! Чистейший мед! Услада для языка!

— Придурок! — Кощей стукнул его посохом по ноге. — Она наверняка налила туда что-то. Приворотное зелье! Я уверен. Она что-то с ним сделала.

— Опять вы…

— Ведьма, что-то сделала с вином. Где-то должна быть эта отрава.

Пятушка растерянно рассмеялся, старательно пытаясь скрыть снисходительную мину. Последнее время его господин вел себя как ребенок, стал излишне подозрителен, капризен, раздражителен, точно Марена не смертная женщина, а по меньшей мере заморская гарпия, которая может отравить его одним лишь своим пением.

— Вы же знаете все напитки приносят проверенные слуги, Марена никогда не касалась ваших напитков, и давно уже не приходила сюда, к тому же я ничего не чувствую...

Взгляд Кощея забегал по углам комнаты, точно все тени нави поднялись к нему из-под земли, и дышат холодом в затылок.

— Вы так и не нашли напиток, в который она подмешала мне зелье! А его действие не проходит. Я по-прежнему думаю об этой женщине!

Пятушка испуганно и заискивающе улыбнулся дрожащими губами.

— Помилуйте... Что я могу сделать?

— Меня окружают ослы и тупицы. Она опоила мне чем-то, эта синеглазая дрянь что-то подлила мне в напиток. И вы до сих пор ничего не нашли! И ни одно противоядие не действует! Ты! Вот ты... Что ты думаешь про ведьму?

— Весьма заурядная баба...

Кощей разозлился пуще прежнего:

— Я просил врать?!

— Прекрасная женщина. Краса её подобная богине. А как идёт, как будто пожар разгорается, и искры летят. И аж дышать больно.

Лицо Кощея налилось такой страшной яростью, что Пятушка споткнулся.

— Искры летят? — страшным, спокойным голосом повторил Кощей.

— Летят, ваше бессмертие. Все мужчины, так говорят. Она точно ведьма.

— Пошёл вон... — едва слышно почти шёпотом произнёс Кощей.

Пятушка непонимающе улыбнулся, руки у него дрожали.

— Уйди!

Пятушка вздрогнул. Кощей пренебрежительно махнул на него рукой, и зашипел как рассерженный кот, сверкнув зубами.

— В дверь!

Пятушка подскочил и пулей выскочил из покоев, в спину его огрел тяжёлый кубок.

Кощей поднялся из-за стола, молча вошел в клеть с коробами, где хранилась его одежда, и с раздражением стал перебирать кафтаны.

Черный! Черный! Черный! Черный!

— Придурок!

Пятушка влетел обратно, хромая, и кривя лицо от боли.

— Почему вся моя одежда черная?

— Простите… но вы же сами не любите яркие… К тому же у вас замечательный синий параданый...

Кощей вопросительно вскинул бровь.

— Виноват, ваше бессмертия. Пошлю весть портным, что вы хотите одежду других цветов.

— И пошли весть ювелирам. Пусть сделают какие-нибудь побрякушки, покрасивее, я не знаю, что любят эти сороки.

— Для кого побрякушки? Для вас?

— Для женщины…

— Для женщины? Вы собираетесь ухаживать за Мареной?

Лицо Кощей почернело от злости. Он раздраженно отшвырнул очередной кафтан.

— Почему ты еще здесь?

— Виноват, ваше бессмертия. Уже ухожу ваше бессмертие.

Как только дверь за Пятушкой закрылась, Кощей сшиб короб с одеждой. Как же ему заставить эту девицу смотреть на себя так же, как она смотрит на Ярослава?

***

Поземка заснежила сани и воротник извозчика. Однако было не холодно — снег мягкий, липкий, хоть бабу снежную лепи. Марену и Василису челядь закидала шкурами и шубами, чтобы не застудились. Белая тройка несла их сани через большую ярмарку. Стоял звон и гвалт — музыка, голоса, детский и девичий смех, аж себя неслышно.

Считалось дурным тоном, если беременная баба на люди показывается, но Гордею за радость, если дочь хоть куда-то выходила, и он лишь для вида лбом пободался, не давая Марене согласие на выезд, но вскоре дочку отпустил, и наказал, чтоб вернула живую и здоровую. А потом добавил:

— Проследи, чтобы сластей каких купила. Очень уж она маленькая петушка любила на палочке.

К слову, а царь-то не пил с того дня, как дочь снова поселилась с ним под одной крышей, и гулянья свои забросил. "Стыдно при дочери" — объяснял знати так, — "как дочка поправится и дите родит,