Девушка в муслиновом платье - Джорджетт Хейер

– Нет! Нет! – выкрикнул наконец Хильдебранд хриплым голосом. – Я не убегу! Не убегу!

– Ничего, идите сюда! – велела Аманда. Она сунула руку со свернутым галстуком под плащ сэра Гарета и попыталась прижать его к ране.

Форейтор подчинился и подошел к ней, но, увидев восковое лицо сэра Гарета и его пропитанный кровью плащ, решил, что он мертвый, и невольно вскрикнул:

– Господи, да он же преставился!

– Поднимите его! – приказала Аманда и стиснула челюсти, чтобы не стучали зубы. – И снимите с него плащ! Я помогу вам, но мне нельзя отрывать руку от раны.

– Так нельзя делать, мисс!

– Делайте, как я велю! – крикнула она сердито. – Он не умер! У него кровь хлещет из раны. У мертвых раны не кровоточат! Торопитесь же!

Он бросил на нее сочувственный взгляд, но подчинился. Приподняв сэра Гарета, стал снимать с него плащ. Аманда помогала ему, старательно прижимая руку с галстуком к ране, но кровь продолжала идти: она окрасила пальцы Аманды, стекала и капала на ее муслиновое платье. Мистер Росс, усмирив, наконец, своего коня, повернулся к ним, желая оказать посильную помощь, и увидел эту ужасную сцену. Дрожащей рукой он стянул с себя импровизированную маску и бросил ее на землю. Если бы в этот момент Аманда и ее помощник могли бы взглянуть на него, то увидели бы, что лицо у него было таким же белым, как у жертвы. Пересохшие губы Хильдебранда разжались, он судорожно сглотнул, сделал нетвердый шаг вперед и безмолвно упал на запыленную дорогу.

Форейтор оглянулся и раскрыл рот от удивления.

– Вот тебе и на! – произнес он. – Будь я проклят, если он не упал в обморок! Вот тебе и разбойник с большой дороги!

– Снимите с него галстук! Быстрее! – сказала Аманда.

Форейтор фыркнул:

– Пусть лежит!

– Пусть, пусть! Только принесите мне его галстук. Одного мне недостаточно. Поторопитесь!

Форейтор по-прежнему считал, что все усилия Аманды тщетны, но сделал то, что она велела, только ненадолго задержался возле неподвижного Хильдебранда, достав из седельной кобуры второй пистолет и сунув себе за пазуху. Принц нервно дрожал и вскидывал голову, но спокойствие почтовых лошадей, видимо, действовало на него, и он оставался возле лежащего хозяина.

Аманде удалось несколько приостановить кровотечение, импровизированный тампон весь пропитался кровью. Ее охватила паника. Форейтор хотя и слушался ее, но не сразу реагировал на приказания и явно был не способен действовать самостоятельно. Хильдебранд, вместо того чтобы броситься ей на помощь, упал в обморок и только теперь начинал проявлять признаки жизни. Рассерженная на них обоих, обезумевшая от страха за сэра Гарета, Аманда была готова закричать. Однако гордость и настойчивость пришли ей на помощь: она дочь солдата, собирается стать женой солдата и ни за что не признает себя побежденной. Огромным усилием воли она подавила подступившую истерику и попыталась сосредоточиться, хотя почувствовала себя совершенно разбитой. Пуля попала сэру Гарету в углубление в плече. Убрать свою уставшую руку со скомканными галстуками она сможет только после того, как на это место будет наложена повязка. Она беспомощно огляделась, не зная, что предпринять, и вдруг вспомнила, что к задней части кареты ремнями прикреплены чемоданы сэра Гарета. Она немедленно приказала форейтору снять их.

– Рубашки! – вскричала она. – Там должны быть рубашки! Из них можно сделать повязку! И еще там должны быть другие галстуки, с помощью которых можно будет привязать ее!

Парень кинулся отстегивать ремни, но тут же крикнул:

– Мы не сможем открыть их без ключа.

– Тогда ломайте замки! – бросила она нетерпеливо. – Ах, если бы кто-нибудь мне помог!

К этому времени Хильдебранд с трудом поднялся на ноги. Он чувствовал головокружение и слабость, ноги его дрожали, но отчаянный крик Аманды заставил его взять себя в руки. Кровь прилила к его лицу, охваченный стыдом, он пробормотал: «Я сделаю это!» – и нетвердым шагом направился к чемоданам.

– Да, конечно! – сердито произнес форейтор. – Ты это сделаешь, не так ли? И смоешься с вещами этого джентльмена!

– Дурак! – вырвалось у Аманды. – Неужели вы не видите, что он не разбойник? Позвольте ему открыть этот чемодан! Я приказываю вам!

В ее голосе было столько ярости, что форейтор невольно уступил. Чемодан оказался незапертым. Хильдебранд дрожащими руками откинул крышку и принялся рыться в вещах сэра Гарета. Он нашел несколько рубашек, много галстуков и большую губку, при виде которой Аманда воскликнула:

– Ах, да, да! Заверните ее в рубашку поплотнее и несите мне. Или нет! Отдайте ее форейтору. Не смотрите в эту сторону, Хильдебранд, а то опять упадете в обморок. Нам нельзя терять время!

Он был еще слишком слаб, чтобы ответить ей, и, не решаясь смотреть в сторону Аманды, делал то, о чем она просила. Накладывая с помощью форейтора импровизированную повязку на рану сэра Гарета, Аманда поинтересовалась, где находится ближайшая гостиница или поместье. Поначалу парень не мог вспомнить ничего, кроме Бедфорда, до которого было восемь миль, но после того, как ему резким тоном было велено шевелить мозгами, сообщил, что в миле от перекрестка находится деревня Стаугтон, где есть гостиница. Но она едва ли подойдет для такой важной персоны, как сэр Гарет. За это Аманда в порыве раздражения обозвала его дубиной стоеросовой. Это недостойное леди выражение, позаимствованное ею из словарного запаса деда, сильно напугало медлительного форейтора. Она велела ему снова прикрепить чемоданы к карете и, пока он занимался этим, обратила свое внимание на Хильдебранда, сказав, что ему придется помочь перенести сэра Гарета в карету.

– Только не говорите мне, что не можете, потому что вы должны это сделать! – сказала она строго. – И я запрещаю вам терять сознание, пока мы не поместим сэра Гарета в карету! Потом можете падать в обморок, если хотите, только я не смогу остаться, и вам придется самому о себе позаботиться. А я оставлю вас без малейшего сожаления, потому что мы попали в это положение по вашей вине! И вы еще смеете падать в обморок… Это выводит меня из себя!

– Конечно, я помогу поднять его, – пробормотал несчастный Хильдебранд. – Я не хочу падать в обморок, это происходит помимо моей воли.

– Вы все сможете сделать, если проявите хоть немного решимости!

Слова Аманды подействовали на него ободряюще. Он содрогнулся, увидев испачканное кровью платье Аманды, но быстро отвел глаза, проглотив подступившую тошноту, и безмолвно попросил у Всевышнего не дать ему опозориться еще раз. Бог внял его просьбе. Они осторожно подняли сэра Гарета и внесли в карету. Успех придал Хильдебранду уверенности, с его лица сошло