Девушка в муслиновом платье - Джорджетт Хейер

Аманда одобрила его намерение, однако форейтор, продолжавший считать Хильдебранда опасным, запротестовал и даже достал из-за пазухи пистолет. Когда мистер Росс заявил, что поедет прямо перед ним и может всадить ему пулю при попытке сбежать, Аманде пришлось вмешаться и убеждать форейтора.

– Какое все же вы безнадежное глупое создание! – воскликнула она. – Это была всего лишь шутка… пари! Ах, я не могу вам всего сейчас объяснить, но это случайность, несчастный случай! И сэр Гарет понял это! Вы должны были слышать, как он произнес слово «несчастный», перед тем как потерял сознание! Неужели вы думаете, что он назвал бы настоящего разбойника глупцом? Разве это не свидетельствует о том, что он его знает? Уверяю вас, он никуда не сбежит, потому что он любит сэра Гарета. Езжайте сейчас же, Хильдебранд! А вы садитесь на свою лошадь и следуйте за ним! Только, умоляю вас, езжайте потише!

– Стреляйте в меня, если хотите! Мне все равно! Лучше уж пуля, чем виселица или каторга! – С этими отчаянными словами Хильдебранд вскочил на Принца, ударив каблуками его бока, и поскакал по дороге.

Экипаж последовал за ним гораздо более медленно. Дорога была узкой, и объехать все рытвины было невозможно. Замечая особенно большую яму, форейтор натягивал вожжи и заставлял лошадей переходить на шаг, чтобы несколько смягчить толчок. Но как он ни старался, эта короткая поездка показалась Аманде ужасно долгой и трудной. Она не сводила глаз с повязки, опасаясь, что та сдвинется и кровотечение возобновится. В узкой карете высокий сэр Гарет находился в положении полулежа. Голова его покоилась на плече Аманды. Обхватив его руками, она прикладывала усилия к тому, чтобы его меньше трясло. В какой-то момент ей показалось, что она чувствует слабое биение его сердца, и от этого ее измотанные нервы сдали, а из глаз хлынули слезы.

Убедившись, что повязка держится хорошо, она подумала о других беспокоивших ее вопросах. Во-первых, нельзя было допустить, чтобы Хильдебранд жестоко поплатился за свой поступок. Она не стала заниматься самобичеванием, хотя понимала, что и сама несет ответственность за случившееся. Конечно, она взяла с него обещание не стрелять, ей не следовало полагаться на то, что он сохранит самообладание в критической ситуации. Ни один человек, обладающий хоть каким-то чувством справедливости, не мог осуждать ее за то, что она приняла предложенные Хильдебрандом услуги. Тем не менее она сознавала, что заслуживает сурового порицания, поскольку согласилась на осуществление плана, связанного с риском для сэра Гарета. Если бы она не оклеветала его, Хильдебранду и в голову не пришло бы останавливать карету. От сознания того, что незаслуженно очернила сэра Гарета, Аманда испытывала непривычное мучительное чувство раскаяния. После того как, сраженный пулей, он упал на землю, вся ее злость к нему пропала: теперь она видела в сэре Гарете не вредную зануду, а доброго и бесконечно терпеливого покровителя. Разумеется, Хильдебранд не мог догадаться об этом после всего, что она ему наговорила. И хотя со стороны Хильдебранда было непростительной глупостью не понять с первого взгляда, что сэр Гарет замечательный во всех отношениях человек, будет несправедливо, если он понесет суровое наказание за свой поступок. Сэр Гарет не желал ему зла. Своим последним словом он попытался оправдать Хильдебранда. Мысль об этом душевном благородстве так подействовала на Аманду, что она воскликнула:

– Ах, как я сожалею о том, что оболгала вас! Это я во всем виновата!

Сэр Гарет не слышал ее слов. «Даже если бы он был в сознании, – подумала она с присущей ей практичностью, – одним раскаянием положения не исправишь». Она не решалась отнять руки от раненого даже для того, чтобы вытереть слезы с лица. Перестав плакать, Аманда заставила себя думать о том, что ей делать дальше. Руки сильно ныли от напряжения, но она не обращала на это внимания. Главным для нее сейчас было избавить Хильдебранда от судебного преследования. Несмотря на его глупость и нерешительность, он еще может ей пригодиться.

Когда карета достигла маленькой деревушки, Аманда уже полностью овладела собой и знала, что нужно делать. Хотя лицо ее было заплаканным, хозяин гостиницы «Телец», напуганный сбивчивым рассказом бледного молодого человека, находящегося на грани нервного расстройства, очень быстро смекнул, что Аманда сделана из другого теста. Несмотря на слишком юную внешность, она действовала совсем по-взрослому. Под ее контролем хозяин и форейтор перенесли сэра Гарета по лестнице в спальню и уложили на кровать. Пока они занимались этим, она шепотом приказала Хильдебранду, чтобы он не говорил ни слова и полностью положился на нее. Потом расспросила у потрясенной супруги хозяина, где поблизости есть врач. Выяснив, что та знает только доктора Чантри, который проживает в Итон-Соконе, Аманда велела Хильдебранду немедленно садиться на лошадь и скакать туда во весь опор, чтобы врач как можно скорее осмотрел сэра Гарета.

– Да, конечно! – воскликнул мистер Росс. – Но я не знаю, как туда добраться и разыскать этого врача. И что мне делать, если его не окажется дома?

– Господи, не будьте таким беспомощным! – вскричала Аманда. – Эта женщина скажет вам, где он живет. А если он куда-то выехал, то вы последуете за ним. И не вздумайте возвращаться без врача! – Она повернулась к миссис Чиклейд и попросила: – Объясните ему подробно, куда ехать, ведь вы видите, какой он бестолковый!

– Я не бестолковый! – возразил задетый Хильдебранд. – Но я никогда раньше не был в этих местах и даже не знаю, в какую сторону ехать.

– И я тоже не знаю! – парировала Аманда, поднимаясь по крутой лестнице. – Но на вашем месте я не стояла бы здесь, как остолоп.

С этими словами она удалилась, оставив его преисполненным негодования и решимостью доказать, что он чего-то стоит.

Когда Аманда вошла в комнату, хозяин закончил затягивать повязку на теле сэра Гарета и послал форейтора в пивную за бренди. Она с облегчением отметила, что нашла в этом дородном и флегматичном мужчине надежного помощника, способного проявлять инициативу, и с волнением спросила его, будет ли раненый жить.

– Трудно сказать, мисс. Он еще не отдал Богу душу, но крови, кажется, потерял много. Посмотрим, поможет ли ему капля бренди.

Однако когда парень вернулся с бренди в сопровождении миссис Чиклейд и хозяин попытался влить тонизирующее средство в горло сэра Гарета, у него ничего не вышло: бренди стекал с уголков рта раненого. Не желая напрасно расходовать замечательный напиток, хозяин поставил стакан на стол и заявил, что