Минус на минус дает плюс - Хлоя Лиезе

Она шмыгает носом, выпрямляясь.

— Спасибо, да.

Я показываю на то, как я нарисовала сердце — его желудочки и камеры, поток насыщенной кислородом и лишенной кислорода крови, всё в форме чрезвычайно детальных цветов.

— Тона и формы этих цветов, — говорю я, — если позволите взгляду проследить за этим, то увидите двух людей, переплетённых вместе в позиции обоюдного удовольствия.

Её глаза распахиваются шире.

— Ах. Теперь вижу. Что ж. Это определённо нечто.

— Это коллекция «Озабоченные Открытки».

Она смотрит на открытку.

— Так и есть, да? Это идеально. Я возьму её.

— Сюда. Я пробью вашу покупку, — я оборачиваюсь через плечо, пока она следует за мной, и замечаю, что она снова критически оценивает меня. — Могу я помочь вам найти что-то ещё?

— Нет, спасибо.

Мне не требуется много времени, чтобы пробить её покупку, затем положить открытку и конверт в миниатюрный пакетик с бантиком, который никогда не будет таким красивым, как у Тони.

— Ещё раз спасибо, — говорит она, украдкой бросив на меня ещё один любопытствующий взгляд, затем лезет в карман пальто за звонящим телефоном.

— Всегда пожалуйста. Хорошего вечера.

Она отходит от прилавка и поворачивается, глядя в телефон. Затем до меня доходит. Именно её удаляющийся силуэт я узнаю.

Это была бывшая девушка Джейми.

* * *

На полпути к квартире я отрываюсь от остальных и несусь вперёд под предлогом того, что мне надо пописать. Я дважды едва не падаю лицом в асфальт, но мне надо как можно быстрее добраться домой. У меня голова идёт кругом. Мне нужны ответы.

— Ты пришла! — кричит Джулс с кухни. — Тако здесь. Давай вольём в тебя сангрию.

Наша квартира кишит мексиканской едой и ненавязчивой музыкой, группы людей разговаривают и посмеиваются. Джулс знает мои сенсорные лимиты и хорошо умеет не превышать их. Не слишком много людей, не слишком много звуков. Достаточно, чтобы это было приятным, но не слишком ошеломляющим.

Но я даже не могу насладиться. Я не могу перестать зацикливаться на бывшей девушке Джейми в магазине. Открытка, которую она купила, не может предназначаться ему, ведь нет? Ей хватило увидеть нас в Boulangerie, чтобы приревновать? Заставить её хотеть того, кого она не может получить?

Маленький уголок моего сознания — тот, что рационален — говорит мне, что я веду себя абсурдно, беспокоюсь о том, что мой фальшивый бойфренд мне неверен, или хуже того, использует эти фальшивые отношения, чтобы вернуть её. Мой рациональный мозг говорит, что никто не будет мириться с человеком, который обращается с тобой так, как она обращалась с ним.

И надо отдать должное моему рациональному мозгу, я практически уверена, что он прав. Но меня выбивает из колеи то, как много я чувствую, как сильно я переживаю. Я осознала, что если мои страхи насчёт его бывшей правдивы, то это причинит боль. Глубокую боль. А ведь не должно. Я не должна переживать о том, что делает мой фальшивый бойфренд. Мужчина, который воплощает собой не подходящий для меня вариант — тихая, лишённая складочек пристойность против моего бессистемного, витающего в облаках хаоса; он использует слова из пяти слогов, спасает младенцев и ест четыре грамма углеводов в год, тогда как я имею тяп-ляп карьеру, впустую работаю на холостом профессиональном ходу и живу на сахаре и консервированных равиоли.

Вот почему мои руки дрожат, а сердце ударяется о рёбра. Вопреки моим лучшим попыткам обуздать это дерьмо, сохранять наши свидания целенаправленными, а все касания — сосредоточенными исключительно на фальшивых отношениях и цели мести… я всё равно увлечена, уязвима, едва сдерживаю слёзы.

— БиБи, — Джулс предлагает мне большой бокал сангрии. — Что случилось?

Я делаю большой глоток, надеясь, что алкоголь притупит боль.

— Что ты знаешь о бывшей девушке Джейми?

Она морщит нос.

— Ээ. Не очень много. А что?

— Расскажи то, что знаешь, — я оглядываю комнату и не вижу Джейми. Должно быть, он всё ещё прячется в моей комнате с Корнелиусом.

— Окей, — медленно говорит Джулс. — Я помню, Жан-Клод говорил, что она тоже врач. Но хирург. Кардиоторакальный, кажется?

Бывшая девушка Джейми — кардиохирург. А я зарабатываю на жизнь рисованием спрятанных гениталий на открытках.

Та слабейшая, глупейшая фантазия о том, что Джейми Вестенберг когда-нибудь увидит во мне нечто большее, чем неуклюжую девушку, которая ненавидит овощи и ходит с подолом, застрявшим в трусах, рассеивается и оставляет ноющую боль в грудине.

— То же самое, что делает его семья, — говорит Джулс. — Я знаю, что его отец славится такой же операцией. И да, думаю, это делается на сердце. А что?

Это она. Женщина в «Дерзком Конверте» должна быть его бывшей. Сколько женщин могут выглядеть сзади как бывшая Джейми и быть кардиохирургами? Это объясняет, почему она странно смотрела на меня. Должно быть, она узнала меня по той встрече в Boulangerie.

— Би, что происходит? — спрашивает Джулс.

Я моргаю, выдёргивая себя из раздумий, и выдавливаю улыбку.

— Ничего. Спасибо. Просто любопытно.

Она подходит ближе.

— Ты уверена..?

— Джулс! — кричит кто-то. — Духовка пищит.

Моя сестра вздыхает.

— Всё хорошо, ДжуДжу. Я в порядке. Иди и будь хостес.

— Не уходи далеко, — говорит она, забирая мой почти пустой бокал. — Я вернусь с новой порцией сангрии.

Как только она отходит, я вижу Джейми в конце коридора, он тихо закрывает за собой дверь моей комнаты. Моё сердце ухает в пятки, будто совершило прыжок с тарзанки и умоляет, чтобы трос рванулся вверх и спас меня. Но прямо сейчас лишь гравитационный страх тянет меня вниз, и свист ужаса заглушает все остальные звуки.

Он поднимает взгляд и, видя меня, улыбается настоящей улыбкой Джейми, удерживая мои глаза и сокращая расстояние между нами. Я наблюдаю, как его губы формулируют слово «привет». Я смотрю на него, лишившись дара речи, когда он поднимает мою сумку-портфель с моего плеча и вешает на своё.

— Би, — говорит он, мягко обвивая рукой мою спину и уводя меня прочь от двери. — Что такое?

Марго матерится на коляску, заходя в квартиру после меня.

— Когда-нибудь видела, чтобы она так стояла на пороге и смотрела на кого-то с разинутым ртом?

— Нет, — говорит Сула, доставая из коляски их дочь, Роуэн, передавая её Джулс, а затем ловко складывая коляску. — Но это очень похоже на то, как выглядела ты, когда впервые увидела меня.

— Я не разевала рот, — едко говорит Марго.

Сула фыркает и прислоняет сложенную коляску к стене, на которой висит верхняя одежда.

— Ладно, хорошо. Давай оставим голубков одних.

Как только они сбегают на поиски еды