Минус на минус дает плюс - Хлоя Лиезе

Джейми смотрит на меня, всё ещё держа ладонь на моей спине.

— Ты в порядке?

Моё дыхание застревает в моём горле, и эта влажная запинка означает, что слёзы уже на подходе.

— Я не уверена.

— В чём дело? — от беспокойства на его лице эта ноющая боль становится лишь хуже.

— Я... — перед глазами всё расплывается от слёз.

— Би, — Джейми притягивает меня к себе, в крепкое объятие, хотя я сама не осознавала, насколько сильно в нём нуждалась. Его сильные руки обвивают меня, одна ладонь ложится на затылок. Его пальцы нежно перебирают мои волосы — успокаивающее прикосновение, которое заставляет первые слёзы пролиться.

— Что тебе нужно? — спрашивает он таким низким и тёплым голосом у моего уха. — Хочешь пойти куда-нибудь в тихое место?

Я качаю головой, сцепив руки на его талии. Он такой подтянутый и крепкий. Он пахнет как утренняя прогулка в лесу. А когда я закрываю глаза, я так легко представляю это — наши руки переплетены, вокруг лишь звуки животных и птиц, прячущихся в деревьях, веточки хрустят под нашими ногами, да приглушённый рёв соседнего моря.

Вздохнув, я шепчу ему в грудь:

— Только это.

Глава 22. Джейми

Со мной что-то происходит. Что-то пугающее.

Когда я увидел Би, выглядящую потерянной и готовой расплакаться, сила, которой я никогда в жизни не ведал, взревела в моём теле. И эта сила была неукротимой, примитивной и ожесточённой. Что-то причинило Би боль. Что-то прямо под поверхностью этого крутого фасада, резких татуировок, свирепых глаз и поразительных волос с осветлёнными кончиками. И я хотел сокрушить это.

Для постороннего взгляда, полагаю, я выглядел как всегда спокойным и невозмутимым. Но внутри, когда я привлёк её к себе — когда она цепляется за меня как за спасательный круг — я никогда не испытывал такого примитивного желания защитить, как сейчас.

— Спасибо, — шепчет она.

Я провожу большими пальцами под её глазами, чтобы стереть слёзы, и обхватываю ладонями её лицо. Затем опускаю голову и встречаюсь с её глазами.

За шахматами в среду мы составили план на вечер игр: мы основательно поцелуемся при встрече, на протяжении вечера будем прикасаться друг к другу. Дадим им что-то для обсуждения. Но то, что Би пришла в слезах и вот так цепляется ко мне — это явно выходит за пределы сценария. Я не буду рисковать, вдруг она больше не хочет того, что мы запланировали, и потому спрашиваю:

— Ты всё ещё хочешь, чтобы я поцеловал тебя?

— Да, — она кивает, её руки покоятся на моей талии, пальцы проходятся по моим рёбрам. Её глаза закрываются, и она покачивается ближе ко мне. — Ради правдоподобности.

Я смотрю на неё. Тёмные ресницы, веснушка прямо под левым глазом. Изящная лёгкая курносость и губы, напоминающие бутон розы.

Правда со щелчком встаёт на место.

Я не хочу целовать Беатрис Уилмот под фальшивым предлогом. Я хочу поцеловать её просто ради поцелуя. Без потайного умысла, без мстительного намерения.

И я просто понятия не имею, захочет ли Би когда-нибудь то, чего хочу я. Настоящее, а не фальшивое. Просто мы.

Тревожность обручем стягивает мою грудь, сжимает мои лёгкие. Что, если меня снова окажется недостаточно? Что, если я расскажу Би о своих чувствах, а она посмотрит на меня с тем же раздосадованным дискомфортом, что был на лице Лорен, когда я осознал, как мало я на самом деле значу для неё?

Я не могу рисковать этим, не могу рисковать и услышать от Би, что это значит для неё ровно то, на что мы договаривались.

Так что я, как трус, молчу и смакую возможность крепко обнимать её. Мне ненавистно, что Би расстроена, но мне нравится, что она нуждается во мне. Что я каким-то образом стал безопасным, тем, на кого она опирается. Вдыхая её запах, я закрываю глаза, прислоняюсь щекой к её макушке. На мгновение мир сводится к ней одной, близкой, тёплой и мягкой, к запаху фиников и дымящегося сандалового дерева. Её пальцы сжимают мою рубашку, когда я наклоняюсь и прикасаюсь губами к её губам.

Она втягивает вдох и привстаёт на цыпочки, чтобы привлечь нас поближе друг к другу. По моему горлу поднимается стон, когда она обвивает руками мою шею, её пальцы скользят в моих волосах, легонько царапают скальп. Мой рот открывается, когда я тесно прижимаю её к себе, мои ладони ложатся на изгиб её бёдер, показывая ей, что она делает со мной, каким срочным всё становится, когда Би и я целуемся.

Время сжимается, изгибается и рассеивается, пока не остаются одни лишь руки Би, и губы Би, и каждый сладкий изгиб мягкого тела Би, прижимающийся к моим резким граням. Пока не остается лишь она.

Би.

Это слово, которое с мольбой проносится в моих мыслях, звук нужды, поющий по моим венам. Это всё, что существует на свете, пока хищный свист не разрывает момент, заставляя нас отшатнуться друг от друга.

Би смотрит на меня. Её губы изгибаются в мягкой, аккуратной улыбке.

— Корнелиус о тебе хорошо позаботился? — спрашивает она.

Я киваю, заправляя обратно прядь волос, которую я вытащил из её пучка, пока целовал её. Она наблюдает за мной, пока я нейтрализую нанесённый урон, а мой палец проходится по изгибу её подбородка.

— Да.

— Хорошо, — улыбка становится натянутой, пока я поправляю её сумку на своём плече.

— Я пойду, отнесу это в твою комнату, чтобы всё было в безопасности.

Она кивает.

— Я с тобой. Поздороваюсь с ежуней.

Мы идём по коридору в её комнату, где до её прихода я с удовольствием сидел на её постели, разглядывал бесчисленные красочные детали и пытался понять, почему мне так нравится хаос в исполнении Би.

— Привет, дружок, — говорит она Корнелиусу, поглаживая его по спинке. Он ковыляет по своему крохотному домику и забирается на её ладони. — Извини, что я была в таком раздрае, когда пришла.

— Тебе не нужно извиняться, Би. Но я хотел бы услышать от тебя, что тебя расстроило.

Она медленно сглатывает, всё ещё глядя на Корнелиуса.

— Ты вообще видишься со своей бывшей?

— Что? Нет. Боже, нет, — беспокойство цементом оседает в моём нутре. — Почему ты вообще спрашиваешь меня об этом?

— Кажется, я встретила её сегодня вечером. И после того, как мы видели её в Boulangerie, это просто… заставило меня нервничать.

Я подхожу ближе, желая успокоить её не только словами, но сомневаюсь, стоит ли