Минус на минус дает плюс - Хлоя Лиезе

Мечтательно вздохнув, Сула говорит:

— Он хорошо целуется, да?

— Да, — фальшиво или нет, но этот мужчина умеет целоваться.

Странное ощущение щекочет под моей кожей, когда я вспоминаю тот поцелуй над шахматной доской в Boulangerie. Как он вдыхал мой запах и постанывал от удовольствия. Как будто он правда был искренен. Как будто всё это было реальным.

А это, конечно же, не так. Это поцелуй был не ради поцелуя. Это делалось ради мести, и да, возможно, ещё потому, что поцелуи с Джейми никогда не были тяготой. Мне нравилось целовать его, зная, что его дерьмовая бывшая может смотреть, и шип ревности впивается глубже в её сморщенное сердце.

И всё же я поцеловала его не просто для того, чтобы наказать его бывшую. Я поцеловала Джейми, потому что мне нравится целовать его, потому что мы не всегда общаемся на одном языке, но ничто не теряется в переводе, когда мы целуемся. Потому что своим ртом и прикосновениями я могу показать ему то, что не всегда могу выразить или боюсь испортить словами.

Но эти чувства не относятся к территории фальшивых отношений, так что они отправляются в зловеще переполненную кладовку Джейми и проскальзывают за дверь.

Отвлекая себя, я открываю скетчбук на ночном небе, которое я рисовала, и провожу пальцем по дизайну. Я смакую его секреты и восторг от того, что наконец-то нашла какое-то вдохновение.

— Да? — переспрашивает Сула. — Я спрашиваю о поцелуях, и это всё, что я получаю?

Тони кладёт мой телефон обратно на витрину и тычет меня пальцем в талию.

— Выкладывай. Я предоставил тебе 50-страничный отчёт о моём первом поцелуе с Хамзой.

— Урсула, пронырливая ты кобелина. Не лезь в мои дела. Энтони, тот отчёт о поцелуе был твоей идеей. Я была рада послушать, но ты и почтовому ящику рассказал бы о твоём первом поцелуе с Хамзой. Я не буду давать вам пошаговый пересказ моей интимной жизни с Джейми. Даже в части наших поцелуев.

Тони опускает локти на стол и заговорщически подаётся ближе.

— Так у вас уже интимная жизнь?

Я вполсилы пихаю его.

— Уйди.

Сула гогочет, откатываясь обратно в офис.

— Я просто люблю смотреть, как она краснеет.

— Особенно когда она рисует своего муза, — говорит Тони.

Я хмурюсь, оберегающе прикрывая свой рисунок ночного неба со звёздами и метеорами. Он представляет собой кружево созвездий, которое скрывает и (если посмотреть достаточно пристально) открывает любовников, которые сплелись в объятии. У мужчины длинные ноги, его волосы напоминают дикие волны, а тело женщины разрисовано звёздами. Я пытаюсь не вчитываться в изобилие параллелей между Джейми и мной, созданных моей рукой.

— О Боже, — орёт Сула. — Я нажала на кнопочку. Экран меняет цвет. На помощь, на помощь! Скорая айтишная помощь, Тони!

Он вздыхает и поворачивается к офису.

— Мне слишком мало платят, чтобы разбираться с этим.

Я уже собираюсь выключить айпады, которые мы используем для пробивания покупок, когда колокольчик над дверью звенит, и входит женщина, представляющая собой определение шика. Высокая, с длинными ногами, густыми золотисто-каштановыми волосами и глазами цвета мёда. На ней лёгкий макияж и роскошное пальто из верблюжьей шерсти.

В ней есть нечто смутно знакомое.

— Вы… — её глаза раскрываются шире, когда она смотрит на меня. Затем отводит взгляд и прочищает горло. Я смотрю на себя. На моей одежде ничего нет. Я украдкой трогаю своё лицо. Я испачкалась чернилами? Я только что смотрела на своё отражение в зеркале уборной и ничего не видела. Я осматриваю свои руки. На моей нет свежих чернил. Я понятия не имею, почему она так повела себя, когда увидела меня, но опять-таки, некоторым людям любые татуировки кажутся пугающими. Джейми определённо так показалось при нашей первой встрече.

Как будто оправившись, она спрашивает:

— Вы ещё открыты? — она избегает моего взгляда. — Прошу прощения, что я проскользнула прямо перед закрытием.

— Всё хорошо, — я закрываю скетчбук, украдкой отодвигая его в сторону. — Дайте мне знать, если я могу помочь вам найти что-либо этим вечером.

Она заправляет за ухо прядь сияющих золотисто-каштановых волос.

— Спасибо.

Возвращаясь к рисованию, я краем глаза осознаю её присутствие, пока она бродит по магазину. Она выбирает наши самые дорогие канцелярские товары, роскошно плотный конверт с переливающейся рамкой и две перьевые авторучки, лучшие в своей линейке. Затем она медленно подходит к стене с индивидуальными открытками. Она прикусывает губу и хмуро смотрит, перекладывая выбранные товары в руках.

— Не хотите, чтобы я взяла это у вас? — предлагаю я.

— О, — она смотрит вниз и натянуто улыбается. — Было бы славно.

Выйдя из-за прилавка, я приглаживаю юбку и быстро проверяю подол сзади. После боулинга я как параноик боюсь, что подол опять застрянет в трусиках.

Я хватаю корзинку, стоящую возле витрины, и беру её товары, аккуратно складывая их в корзинку. Она кажется отвлечённой, её глаза бродят по стене открыток.

— Ищете что-то ещё? — интересуюсь я.

— Я не уверена... — она прикусывает губу. — Возможно, что-то романтичное, но деликатное.

— Поняла, — моя работа — очевидный выбор. Я показываю на несколько популярных дизайнов. — Вот это хорошие варианты для ваших целей.

Её взгляд прослеживает за моим направлением, и она хмурится, подходя ближе.

— В плане? Эти дизайны кажутся абстрактными.

— Так и есть, — я беру одну открытку с узкой полочки. — И в то же время это нечто иное, — я провожу пальцем по спрятанному дизайну. — Вот здесь, к примеру, любовники. Видите, один человек лежит, запрокинув руки, а второй…

— О, — быстро выпаливает она.

Я поднимаю взгляд и замечаю, что её губы поджаты, а лицо выражает лёгкий шок.

— Прошу прощения, если перебор, я могу показать вам что-то иное.

— Нет, — снова быстро перебивает она, подходя ближе и забирая открытку. — Нет, это правильная идея. Но возможно… — она смотрит на стену с полочками и подмечает один из моих любимых дизайнов. — Это сердце?

— Да.

Она улыбается. Её зубы белые как в рекламе зубной пасты. Они заставляют меня щуриться.

— Как идеально.

— Сердце — это, конечно же, классический символ любви и...

— Нет, — перебивает она. Легко потянувшись, она берёт открытку с полки и пристально смотрит на неё. — Не в этом дело. Я хирург, проводящий операции на сердце. Но каков тут дизайн любовников? Я не могу увидеть.

— Это случается. Иногда всё дело в перспективе. Взглянув на изображение под другим углом, можно его разглядеть, — я выжидаю мгновение, наблюдая, как она раздражается и