Цветы для ведьмы - Фиона Моран

прищуриться. Улица перед корчмой была заполнена людьми. В воздухе мерцали десятки факелов. Пламя с треском пожирало пропитанные смолой тряпки, капли горящей смолы падали на снег с шипением. Люди несли длинные колья, заострённые палки и гнилые топоры. Толпа быстро шла по дороге, не останавливаясь.

— …туда… она там… на краю… — бормотал высокий мужчина в рваном тулупе, указывая в сторону чёрной кромки Леса.

— …своими глазами видели… — хрипло добавила женщина, перехватывая топор поудобнее.

— Смерть из Леса пришла забрать остатки… — проскрипел старик, тяжело опираясь на палку. Он ковылял в конце толпы, не поднимая головы.

Кровь ударила в виски.

Ян спрыгнул на хрустящий снег. Не слушая криков за спиной, он начал быстро перебирать ногами, набирая скорость. Врезался плечом в спину идущего в толпе мужчины, оттолкнул его в сугроб и побежал сквозь строй людей с факелами — туда, куда указывали их палки.

К чёрной стене Леса.

Чужаки

Он выбежал из-за угла последнего покосившегося сруба. Впереди стояла плотная стена из человеческих спин в овчинных тулупах. В воздухе пахло жженой смолой, дымом и потом. Над головами людей горели факелы. Огонь с громким треском пожирал промасленные тряпки, раскидывая красные искры в темноту.

В центре круга из людей стояла Герда.

Ткань платья прилипла к острым ключицам и животу. Подол трепал ледяной ветер. Босые ступни Герды по щиколотку утопали в черной, перемешанной со снегом грязи. Серебристые волосы спутались в жесткие пряди и падали на лицо. Ее алые глаза ярко светились в полумраке, поглощая пламя факелов.

— В-в-ведьма! — громкий женский голос ударил по ушам.

Из толпы выскочил мужик, костлявый с подбитым левым глазом. Он выбросил вперед обе руки и с силой ударил раскрытыми ладонями Герду в грудь. От толчка Герда скользнула босыми ногами по грязи назад. Согнула колени, перенесла вес тела, но все же удержала равновесие. Герда не сделала больше ни шага. Она выпрямила спину и подняла подбородок, смотря мужику прямо в глаза. Кожа на ее шее и лице была белой, без единой грязи.

— Ишь, и правда ведьма, — крикнул коренастый мужчина справа. Он сжал деревянный черенок вил и сделал резкий выпад вперед. Ржавые железные зубья остановились в метре от живота Герды. — Смерть принесла, Гниль пустила! Прочь, тварь!

— В одном платье выперлась, вырядилась! — раздался хриплый голос старика позади. — Думаешь, пожалеем? Думаешь, не видим, что ты не человек?!

Из-за спин вылетел плотный комок из грязного снега и земли. Он с глухим звуком ударился о левое плечо Герды и разлетелся на куски. На серой ткани платья расплылось мокрое черное пятно. Герда не шелохнулась. Она медленно повернула голову в сторону, откуда прилетел комок. Люди, стоявшие там, сразу сделали шаг назад.

— Ян! — Марек нагнал его сзади. Широкая ладонь брата с силой сжала левое плечо Яна. Пальцы впились в тулуп. — Стой! Не лезь!

Ян резко дернул плечом, скидывая руку Марека. Он поднял руки к груди и начал быстро расстегивать пуговицы толстого овчинного тулупа. Пальцы с трудом проталкивали деревянные пуговицы сквозь жесткие петли. Ян стянул тяжелый тулуп отца за рукава, оставшись в тонкой, пропотевшей рубахе. Не глядя ни на Ярека, который застыл с открытым ртом, ни на Таишу, прижавшую ладони к щекам, не обращая внимания на то, что кто-то, хилый и неприметный, направлялся в ее сторону.

Ткань тут же прилипла к влажной коже. По рукам побежали мурашки.

Ян шагнул вперед, прямо в толпу. Он ударил правым плечом в спину мужчину с вилами.

— Прочь! — прорычал Ян, отпихнув тетку так, что та шлепнулась задом в сугроб. — Пошли прочь!

Мужчина замахнулся горящим факелом, целясь Яну в лицо. Ян поднял предплечье, закрывая глаза. Тот, завидя свирепое лицо Яна, опустил факел и отшатнулся назад.

Ян вышел в центр круга, встал между толпой и Гердой.

Герда подняла на него алые глаза. Мышцы на ее лице на секунду напряглись, губы дрогнули, но тут же снова плотно сжались.

Ян развернул тулуп и набросил его на плечи Герды. Толстая овчина накрыла ее тонкую фигуру почти до колен, скрыв платье. Широкий воротник закрыл шею.

— Идем, — Ян произнес это тихо, глядя на ее босые ноги.

Он протянул правую руку и крепко сжал ее левое плечо прямо поверх тулупа. Повернулся спиной к толпе, подставляя под их взгляды свою спину.

— Предатель! Янчик-то наш с ведьмой снюхался!

— Предатель! — крикнул мужчина.

Тяжелый комок мокрой грязи ударился Яну точно между лопаток. Ткань рубахи намокла. Ян не сбавил шаг.

— Это они! Они вдвоем нас извели! Один в Лес ушел, договорился, а теперь вернулся нас добивать!

Второй ледяной снежок ударил Яна в затылок. Снег разбился на мелкую крошку, талая вода потекла по шее за ворот рубахи, обжигая позвоночник холодом. Слева раздался звук плевка — густая слюна шлепнулась в снег в сантиметре от сапога Яна.

Ян угрюмо смотрел прямо перед собой. Он крепко сжимал плечо Герды и тянул ее вперед. Она переставляла босые ноги не отставая.

Они прошли мимо застывших Марека и Ярека. Таиши не было. Друзья стояли, растерянные и напуганные. Ян даже не взглянул на них. Ему было больно даже думать о том, что они сейчас видят. Видят ли они брата и друга? Или тоже видят предателя, который защищает чудовище?

Он увел ее прочь. Мимо черных изб, мимо заколоченных окон, мимо дохлого колодца. Туда, где стоял его дом. Родительский дом. Дом, где пахло смертью, но где хотя бы были стены. Ян навалился плечом на дверь, выбил ее внутрь, шагнул в темноту избы и с силой втянул Герду за собой, затем захлопнул, отрезая шум толпы и вой ветра на улице.

В избе было темно и холодно. Ян прислонился спиной к плоским доскам двери. Его колени подогнулись, и он медленно съехал по дереву вниз, сев на пол. Челюсти начали громко стучать друг о друга.

Герда стояла посреди комнаты. Тяжелый овчинный тулуп висел на ней мешком, подол лежал на грязном полу. Длинные рукава полностью скрывали ее кисти. Она повела плечами. Правый край тулупа соскользнул вниз. Овчина упала, обнажив тонкое белое плечо.

— Не надо, — Он оттолкнулся от двери, пытаясь заставить деревянное от холода тело подчиняться. — Оставь.

Герда дернула левым плечом, пытаясь полностью сбросить тулуп на пол.

— Мне не холодно, — сказала она сухо. — Забери своё тряпье.