Цветы для ведьмы - Фиона Моран

— Я сказал, оставь!

Ян подскочил к ней рывком. Ярость — единственное, что сейчас грело кровь, — вскипела мгновенно, горячая и дурная. Он сгреб края тулупа, с силой натягивая их обратно ей на плечи, почти встряхивая.

— Плевать мне, слышишь? — выдохнул он ей в лицо. — Ты… ты на ощупь как мертвец!

Он стоял совсем близко. Запах пыльной, старой овчины смешался с острым запахом трав и морозной хвои, исходящим от ее кожи. Костяшки пальцев Яна, сжимающие воротник, упирались в ее твердые ключицы.

Ян свел края воротника вместе под ее подбородком и отпустил ткань. Он сделал шаг назад и громко выдохнул через рот.

— Прости, — сказал он. — Прости их. И меня. За то, что… бросил.

Герда стояла неподвижно. Её покорность раздражала его сильнее, чем крики толпы. Почему она молчит? Почему не кричит, не плачет, не проклинает?

— Зачем ты пришла?! — Ян повысил голос. Звук ударился о бревенчатые стены. — Жить надоело? Зачем приперлась?

— Я обещала, — произнесла она.

— Что?.. — Ян поперхнулся.

— Я обещала помочь тебе спасти твой дом, — Герда повернула голову и посмотрела в темный угол избы.

— Ты... совсем дура? Я же...

— Кроме тебя у меня больше никого нет, — ее голос стал громче, перекрыв слова Яна.

Ян сглотнул скопившуюся слюну.

— А… где Дарена?

Герда дернула плечом.

— Больше нет. Ты ушел, и я осталась одна.

— Но она же не... Она… умерла? — спросил Ян шепотом.

— Умерла.

— Мне жаль, — Ян опустился на деревянную лавку. — Герда, мне так жаль…

Герда развернулась. Подол тулупа зашуршал по полу. Она подошла вплотную к лавке и встала прямо перед Яном, заслоняя свет от окна. Ее зрачки расширились.

— Нет мне дела до твоей жалости.

Медленное, неловкое движение, и её лицо оказалось совсем близко. Пряди волос упали ему на щёки, щекоча кожу.

Герда закрыла глаза и ткнулась своими губами в его.

Ее губы были сухими, шершавыми, она сильно вдавила их в рот Яна, не открывая своего.

Ян замер. Первым порывом было отстраниться, оттолкнуть. Объяснить, что так нельзя, что она — дикая, не ведающая границ, — творит глупость. Его руки уже дёрнулись, чтобы перехватить её за плечи и отвести... Но стоило ладоням коснуться грубой овчины тулупа — его тулупа, в котором она сейчас тонула, — как он почувствовал дрожь. Мелкую, загнанную глубоко внутрь.

Он не стал выпрямлять руки. Расслабил шею и подался вперед, приоткрыл рот и выдохнул горячий воздух на ее замерзшие губы.

Герда судорожно выдохнула носом. Её тело одеревенело. Ян медленно, давая ей время испугаться и убежать, чуть наклонил голову. Его язык скользнул по её рту, согревая дыханием кожу. Он коснулся верхней губы, потом нижней, едва ощутимо, словно пробуя на вкус незнакомую ягоду. Она пахла снегом. Он чувствовал этот запах и до этого, но теперь этот запах ударил в ноздри с новой силой.

Почувствовав, как она невольно потянулась навстречу этому теплу, приоткрывая рот, Ян сдвинулся. Медленно повёл ртом по её щеке, к линии челюсти. Кожа там была ещё холоднее. Его руки скользнули под тулуп, нащупывая под слоями ткани тонкое, дрожащее тело. Он почувствовал, как под его пальцами колотится её сердце — слишком быстро.

Герда открыла рот и издала короткий выдох. Она подняла руки. Ее холодные, тонкие пальцы вцепились в плечи Яна, скомкав мокрую ткань рубахи. Она выгнула спину, прижимаясь животом к его груди.

Напряжение в маленькой избе сгустилось. Все дрожало от их тяжелого дыхания. Ян чувствовал, как просыпается его собственное тело, как голод и усталость отступают возможности забрать всю ее боль себе. Он крепче сжал её талию, собираясь вернуться к её губам уже сильнее...

«Кроме тебя у меня больше никого нет»

Ян вздрогнул.

— Нет, — произнес он с хрипом, убирая ее руки со своих плеч.

Герда сделала шаг назад, чтобы не упасть. Она часто дышала через рот. На левой стороне ее шеи, там, где касались губы Яна, кожа покраснела. На бледных щеках проступили красные пятна.

— Почему? — голос Герды дал трещину, став высоким. — Тебе… противно? Это из-за того, что я ведьма?

Она ссутулила плечи. Руки потянулись к краям тулупа, запахивая его плотнее на груди.

— Нет, дурочка, — Ян поднял правую руку, протянул к ее лицу и провел подушечкой большого пальца по ее щеке. — Дело не в этом. Все… все так. Слишком так.

Он опустил руку.

— Я не хочу, чтобы это было вот так, Герда. Потому что тебе страшно и некуда больше идти.

— А как иначе? — она свела брови на переносице.

— Не так, — Ян сжал кисти в кулаки и отступил на шаг. — Ты ничего не видела, Герда. Прожила почти всю жизнь в своем Лесу. Не знаешь, что такое выбор. Увидишь других людей, не таких, как эта толпа на улице. Поймешь, чего ты сама хочешь. А потом… — Ян громко сглотнул, во рту пересохло. — Потом, если ты все еще захочешь, мы…

Герда продолжала хмуриться.

— Ты про… сватовство? — она наклонила голову к правому плечу. — Мне надо принести тебе жареного гуся, чтобы это был выбор?

Ян замер. Он смотрел на нее, такую серьезную в этом тулупе, рассуждающую о гусях посреди умирающей деревни. И вдруг смех прорвался наружу.

— Герда… — Ян покачал головой. — Нет, гуся не надо. Хотя от куска жареного гуся я бы сейчас не отказался. Полдеревни бы за него друг другу глотки перегрызли.

Ян шагнул к ней, положил руки ей на плечи, наклонился и прижал губы к центру ее лба. Кожа там была теплой.

— Просто живи. Будь ведьмой, пустоцветом — все равно. Просто будь Гердой.

Он убрал руки и отступил. Герда подняла правую руку. Указательный и средний пальцы дотронулись до того места на лбу, где только что были его губы. Пальцы дрожали. Она опустила глаза на половые доски.

— Ярила… — Герда зашевелила губами, звук был еле слышен. — Может, она это и имела в виду?

— Что? — переспросил Ян.

— Она говорила про силу, — Герда подняла голову и посмотрела прямо в глаза Яну. Красное свечение в ее зрачках стало ярче. — Сила, не омраченная страхом выбора.

Ян открыл рот, чтобы ответить, как дверь избы вновь распахнулась