Развод с драконом. Я стала хозяйкой запретного леса - Маргарита Фуаро

Только кивнула.

Серая застава произнесла:

—Свидетельство принято.

Но круг не погас.

Эвелина повернулась к креслу.

— Остался тот, кто подавил дар.

Туман в центре круга почернел.

Из него возникла Летиция.

Не полностью. Только образ. Белое платье, треснувшее лицо, тёмные глаза.

— Как трогательно, — сказала она. — Мёртвая мышь научилась пищать.

Рейнар на носилках зарычал.

Северин шагнул вперёд.

Я подняла руку.

— Нет.

Эвелина смотрела на Летицию спокойно.

— Зачем? — спросила она.

Летиция улыбнулась.

— Потому что в тебе был ключ. Маленький, тихий, удобный ключ. Дар земли, спящий под страхом. Душа, связанная с лесом. Тело, которое можно было привести к источнику и открыть дверь.

— Вы хотели использовать её вместо меня, — сказала я.

— Конечно. Но она ломалась слишком медленно. А ты пришла вовремя.

Я почувствовала холод.

— Авария в моём мире…

Летиция наклонила голову.

— Мы лишь открыли дверь. Ты сама всегда бежала туда, где кто-то звал.

Сердце ударило больно.

Северин тихо сказал:

— Не слушай.

Но я слушала.

Потому что иногда яд тоже содержит данные.

— Вы подтолкнули мою смерть?

Летиция улыбнулась шире.

— Мы нашли женщину, которая не умеет не спасать. Таких легко вести.

Серый двор дрогнул.

Эвелина шагнула к ней.

— Значит, ты убила нас обеих.

— Нет, дорогая. Я освободила место для более полезной версии.

Вот тут Рейнар сорвался.

Алый огонь вспыхнул вокруг носилок, но тут же погас — корни и мои правила удержали его лучше, чем его собственная воля.

— Летиция!

Она даже не посмотрела на него.

— Молчи, милорд. Ты был самым простым инструментом. Достаточно было шепнуть, что новая женщина спасёт твой род, и ты сам снял с неё всё, что мешало.

Рейнар побледнел.

Эвелина закрыла глаза.

Серая застава заговорила:

—Свидетельство получено. Вина установлена. Но обвиняемая отсутствует. Приговор отложен.

— Нет, — сказала Эвелина.

Все замерли.

Она подошла к креслу судьи и впервые села.

Белое платье легло по серому камню, как свет на пепел.

— Моё дело не о мести, — сказала она. — Я не хочу, чтобы лес разорвал тех, кто ошибся. Я хочу, чтобы они не могли больше прятаться.

Камни с именами вокруг нас вспыхнули.

—Назови решение, душа Эвелины де Вальер.

Она посмотрела на Рейнара.

— Ты будешь помнить.

Он поднял голову.

— Да.

— Не словами. Не виной, которую красиво носить. Делами. Каждая женщина, которую назовут пустышкой в драконьем доме, получит право на проверку дара не у придворных магов, а у хранителей земли.

Рейнар хрипло сказал:

— Клянусь.

Камень вспыхнул алым.

Клятва принята.

Эвелина посмотрела на Матвея.

— Ты будешь говорить, даже когда страшно.

Матвей опустил голову.

— Клянусь.

Камень вспыхнул зелёным.

Потом она посмотрела на меня.

— А ты не станешь мной.

Я вздрогнула.

— Что?

— Не растворяйся в чужой боли. Не становись удобной святой, которая всех спасает и никому ничего не хочет. Живи свою жизнь, Ева. Даже если она в моём теле.

Горло сжало.

— Клянусь попробовать.

Она улыбнулась.

— Хорошая врачебная клятва.

Серая застава произнесла:

—Дело завершено. Душа может уйти.

Рейнар резко поднялся на локтях.

— Эвелина…

Она посмотрела на него в последний раз.

Он хотел сказать многое. Я видела. Извиниться. Попросить. Объяснить. Удержать хоть на секунду.

Но сказал только:

— Прости.

Эвелина подошла к нему.

И коснулась его лба.

— Я ждала этих слов, пока была жива, — сказала она. — Теперь они нужны тебе больше, чем мне.

Рейнар закрыл глаза.

Когда открыл, её уже не было рядом.

Она стояла у мёртвого дерева.

Ветви покрывались листьями.

Один за другим.

Серые камни двора становились светлее.

Эвелина повернулась ко мне.

— Спасибо, Ева.

Я хотела ответить.

Не успела.

Она рассыпалась светом.

Не белым. Не золотым.

Зелёным.

Как первый лист на сухой земле.

Серый туман расступился.

На месте пустого кресла осталась маленькая серебряная ветвь.

Северин поднял её и протянул мне.

— Знак оправданной души, — сказал он тихо.

Я взяла ветвь.

Она была тёплой.

И впервые за всё время тело, в котором я жила, стало не чужим.

Не полностью моим.

Но разрешённым.

Рейнар лежал молча.

Матвей плакал без звука.

Северин стоял рядом — не касаясь, но так близко, что я чувствовала его тепло.

Серая застава заговорила в последний раз:

—Первое дело завершено. Второе дело ожидает.

Я подняла голову.

— Какое второе?

На камне перед креслом проступили новые слова:

Дело короля Эдварда Арвенна.

Северин побледнел.

А в глубине леса, за туманом, мёртвый король рассмеялся.

Глава 26. Второе дело

На сером камне перед креслом проступили слова:

Дело короля Эдварда Арвенна.

И где-то за туманом мёртвый король рассмеялся.

Не громко.

Не торжественно.

Устало и довольно, как человек, который много лет ждал приглашения и наконец услышал своё имя.

Северин побледнел так резко, будто из него выкачали кровь.

— Нет, — сказал он.

Серая застава молчала.

— Нет, — повторил он уже жёстче. — Его дело не может быть открыто здесь.

— Почему? — спросила я.

Он медленно повернулся ко мне.

— Потому что если Серая застава начнёт судить короля Арвенна, она призовёт всех наследников крови. Всех, кто связан с его виной. Всех, кто имеет право свидетельствовать.

— И кто это?

Северин не ответил.

Рейнар, лежавший на корневых носилках, хрипло произнёс:

— Драконьи дома.

Матвей сделал знак крыла.

Я посмотрела на каменное кресло.

— То есть суд над королём станет судом над всем падением Арвенна?

— Да, — сказал Северин.

— И над тем, что сделали драконы?

Рейнар закрыл глаза.

— Да.

Серый туман вокруг двора стал гуще. Камни с именами вспыхивали один за другим — тускло, неровно, как старые лампы в коридоре больницы. Их были сотни. Нет, тысячи. Имена тех, кто когда-то дошёл до этой заставы, чтобы просить суда, приговора или хотя бы памяти.

Я всё ещё держала в руках серебряную ветвь Эвелины.

Тёплую.

Настоящую.

И от этой теплоты было больно.

Только что одна душа ушла, наконец услышав правду. И сразу же лес потребовал следующую.

Как будто в Глухолесье не было конца ни болезням, ни делам, ни долгам.

— Нам нужно вернуться, — сказал Рейнар.

Все посмотрели на него.

Он попытался подняться, но корни-носилки крепко держали его на месте. На этот раз я ничего не сказала. Иногда пациенту полезно самому