Развод с драконом. Я стала хозяйкой запретного леса - Маргарита Фуаро

Я повернулась к ней.

Девочка стояла прямо, всё ещё держа Данко за руку.

— Мы можем сказать, что башня нас звала. Что чёрная госпожа врала голосом мамы. Что хозяйка закрыла ворота.

Староста побледнел.

— Мира…

— Нет, — сказала девочка. — Они должны знать.

Слишком взрослая.

Слишком рано.

Я подошла к ней и опустилась на корточки.

— Ты не обязана свидетельствовать.

— А Эвелина обязана была молчать?

Удар.

Точный.

Я не сразу нашлась, что ответить.

— Нет, — сказала я.

— Тогда я тоже не буду молчать.

Лина подняла куклу.

— И я. Я громкая.

— Это мы уже все знаем, — пробормотал Северин.

Лина гордо кивнула.

Рейнар смотрел на детей так, будто впервые видел жителей Глухолесья не как тень на карте, а как людей. Маленьких, испуганных, упрямых людей, которые только что поняли, что молчание — это тоже болезнь.

— Императорский отряд не станет слушать детей, — сказал он.

Я поднялась.

— Значит, заставим слушать взрослых.

— Каких взрослых?

Я посмотрела на сундук с документами Алого дома.

Потом на Первую заставу.

Потом на серую дорогу, за которой осталась ветвь Эвелины.

— Всех.

Северин чуть склонил голову.

— Что ты задумала?

— Башня может передавать сообщения усадьбе?

На камне появилась надпись:

Может.

— Усадьба может показать фонтану Совета то, что видела Серая застава?

Пауза.

Частично. Через хозяйку.

— Конечно через хозяйку, — пробормотала я. — Как же иначе.

Матвей насторожился.

— Госпожа, осторожно.

— Я не собираюсь сейчас падать в обморок ради трансляции.

— Что такое трансляция? — спросил Прохор.

— Когда все видят то, от чего потом не могут сделать вид, что не видели.

Рейнар медленно выдохнул.

— Ты хочешь собрать Совет, заставы и императорский отряд в одном свидетельстве?

— Да.

— Это опасно.

— Всё опасно. Мне нужен вариант, где опасно хотя бы не только нам.

Северин смотрел на меня внимательно.

— Если ты откроешь связь через лес, Эдвард может вмешаться.

— Поэтому нужна изоляция. Не поток памяти, а запись.

— Запись?

— Свидетельство Серой заставы уже принято. Значит, оно зафиксировано. Нам не нужно снова открывать дело. Нам нужно показать факт завершённого дела: Эвелина не была пустышкой, Летиция подавляла дар, заражение шло через артефакты, Рейнар подтвердил, Матвей подтвердил. Плюс Первая застава показывает детей и ворота.

Матвей медленно произнёс:

— Это будет не просьба. Это обвинение.

— Да.

— Против кого?

Я посмотрела на Рейнара.

Он ответил сам:

— Против Совета, императорской канцелярии и всех драконьих домов, которые скрывали угасание крови.

— И против Эдварда, — добавил Северин.

— И против Летиции, — сказала Мира.

Лина подняла куклу ещё выше.

— И против башни, когда она была дурная.

Башня глухо заскрипела.

На камне появилась короткая строка:

Принято.

Я чуть не рассмеялась.

Не от веселья.

От усталости.

Кажется, мы только что включили в список обвиняемых башню, древнего короля, Совет, Летицию, имперскую бюрократию и половину драконьей знати.

Масштаб уверенно выходил за пределы моей должностной инструкции участкового терапевта.

Староста подошёл ко мне.

— Что нужно от заставы?

— Подготовить больных к перевозке в усадьбу. Самых тяжёлых — первыми. Данко, Тишка, Соня и ещё двое с листьями. Остальные пока останутся здесь под наблюдением Лины.

Лина просияла.

— Я начальник?

— Временно. И только если лежишь между распоряжениями.

Она задумалась.

— Сложно, но попробую.

— Мира, ты идёшь с Данко?

— Да.

Я и не сомневалась.

— Староста, вы тоже. Мне нужен взрослый свидетель Первой заставы.

Он кивнул.

— Пойду.

— Рейнар — обратно в усадьбу. На носилках. Без возражений.

Он открыл рот.

Я подняла палец.

— Без.

Он закрыл.

Северин тихо сказал:

— Прогресс впечатляет.

— Не провоцируй пациента.

— Которого?

— Обоих.

Он посмотрел на меня с лёгким изумлением, потом понял и усмехнулся.

Матвей начал распоряжаться людьми. Прохор побежал проверять дорогу. Башня открыла склад, о существовании которого жители, кажется, не знали: там оказались старые одеяла, сухие травы, небольшие кожаные фляги и даже деревянные носилки.

— Она всё это хранила? — спросил староста поражённо.

На камне появилась надпись:

Ждала приказа наставника.

Лина немедленно подняла руку.

— Я приказываю больше не прятать полезное.

Принято.

Северин посмотрел на меня.

— Ты точно не хочешь оставить её командовать всем лесом?

— Не искушай.

Сборы заняли меньше часа.

Когда мы двинулись обратно к усадьбе, Первая застава уже не выглядела мёртвой. У колодца кипятили воду. Дети, которые могли сидеть, помогали сортировать травы. Взрослые чинили двери домов, будто впервые за долгое время решили: завтра тоже будет.

Это было опасное чувство.

Надежда всегда опасна.

Потому что её есть чем потерять.

Дорога к усадьбе открылась шире, чем раньше. Лес пропускал нас — меня, Северина, Матвея, Рейнара на корневых носилках, Миру с Данко, старосту и двух мужчин с больными детьми.

Прохор шёл впереди с таким видом, будто назначен главным по выживанию и очень этим озадачен.

Северин шёл рядом со мной.

Молча.

Слишком долго.

— Что? — спросила я наконец.

— Ты понимаешь, что после сегодняшнего император уже не сможет просто арестовать тебя тихо?

— Это хорошо?

— Это значит, что он будет арестовывать громко.

— Спасибо. Очень поддержал.

— Я пытаюсь сказать, что пути назад не будет.

Я посмотрела на тропу.

Мокрые корни под ногами. Бледный свет между деревьями. Дети на носилках. Рейнар, который молча держал в руках список смертей Алого дома. Мира, которая шептала брату что-то про яблоню. Матвей с древесной рукой. Прохор, который всё ещё боялся, но шёл первым.

— Его и так нет, — сказала я.

Северин ничего не ответил.

Только чуть ближе подвинулся, когда тропа стала уже.

Усадьба встретила нас открытыми дверями.

Дом горел зелёным светом.

На крыльце стояла леди Марена.

Рядом с ней — лорд Кайран.

Без посоха.

Это было первое плохое.

Второе — у его горла блестела тонкая золотая печать.

Императорская.

Не украшение. Ошейник власти.

Кайран выглядел так, будто за несколько часов постарел на двадцать лет.

— Поздно, — сказал он, едва увидев нас.

— Что поздно? — спросила я.

Он поднял руку.

На ладони лежал чёрный осколок.

Печать изъятия.

Треснувшая.

— Вестник был заражён, — сказал Кайран. — Он принёс приказ не от императора.

Рейнар резко поднял голову.

Северин выругался.

Я медленно сжала ремень