Позор для истинной. Фальшивая свадьба - Кристина Юрьевна Юраш

атаковал. Мои удары стали тяжелее, быстрее. Я чувствовал, как её плоть рвется под моими когтями. Она царапала меня, оставляя глубокие борозды на спине, на плечах, но я не чувствовал боли. Только цель.

Убить. Защитить. Сохранить.

Она попыталась отпрянуть, раствориться в тени, но я был быстрее. Я вложил в последний рывок всё, что у меня осталось. Всю свою ярость, всю свою магию, всю свою любовь, о которой не успел сказать той, кому она предназначена.

Моя рука впилась твари в морду. Пальцы нашли мягкие точки там, где должны были быть глаза. Я не колебался. Я вырвал их.

Тварь взвыла. Звук был таким высоким, что у меня заложило уши. Она забилась в конвульсиях, её тело начало терять форму. Плоть стала оплывать, превращаясь в черную жижу, которая шипела и испарялась, не касаясь пола. Через мгновение на паркете осталось лишь влажное пятно и запах гнилой лужи.

Тишина вернулась в кабинет. Но она была звонкой, напряженной.

Я стоял посреди комнаты. Грудь ходила ходуном. Кровь текла по моему камзолу, теплая и липкая. Я чувствовал, как силы покидают меня. Рана была глубокой. Слишком глубокой. Дракон внутри устало свернулся кольцом, его энергия иссякла вместе с угрозой.

Я медленно повернулся.

Адиана стояла у стола. Она поддерживала отца, но смотрела на меня. Её лицо было бледным, как смерть, глаза огромными темными озерами. В них не было страха перед монстром. Там был страх… Страх за меня.

Я сделал шаг к ней. Потом еще один. Но ноги стали ватными.

«Хоть увидеть ее в последний раз», — пронеслось в голове.

Я хотел запомнить всё. Изгиб её бровей. Дрожащие ресницы. Как она прижимает руку к губам. Я хотел унести этот образ в небытие, если оно меня ждет. Что-то мне подсказывало, что эта рана может стать последней.

Я не удержал равновесия. Колени ударились о паркет. Я опустился, тяжело дыша. Рука инстинктивно прижала рану на груди, но кровь просачивалась сквозь пальцы. И я ничего не мог сделать.

Мир начал плыть. Звуки стали глухими, словно я погружался под воду. Но я видел её. Она бежала ко мне. Её шаги звучали как удары сердца.

Она упала рядом на колени. Её руки, теплые и живые, коснулись моей маски.

— Нет... — попытался прошептать я, но голос не слушался. Маска должна была остаться. Хаос не должен был умереть человеком.

Но её пальцы были настойчивыми. Они нашли защелку. Механизм поддался.

Холодный воздух коснулся моего лица. Маска со звоном упала из её дрожащих рук на пол. Сталь ударилась о дерево, и этот звук показался мне самым громким во вселенной.

Я смотрел на неё. На её удивленный, испуганный взгляд. Она узнала меня. Грера. Жениха, который бросил ее перед алтарем. Того, кого она ненавидела. Того, кто стоял перед ней в личине чудовища. И того, который, я надеюсь, смог искупить все ценой своей жизни.

Ее глаза наполнились слезами. Крупные, прозрачные капли, которые падали на мою кожу, жгли сильнее любой кислоты.

Я собрал последние крохи сознания. Мне нужно было сказать ей. Она должна знать. Не ради оправдания. Ради неё.

— Прости... — выдохнул я, а слова давались мне с трудом. — Я берег силы, чтобы сказать тебе... Прости меня… За всё…

Тьма накрыла меня мягко, как одеяло. Последнее, что я почувствовал — это её пальцы на моем лице.

Глава 80

Тишина после его слов была громче крика той твари.

Маска валялась на испачканном кровью ковре, тускло поблескивая в свете догорающих свечей. А на полу, в луже темного, почти черного цвета, лежал он. Грер. Тот, кого я ненавидела. Тот, кого я любила. Тот, кто был моим чудовищем.

Шок длился секунду. Всего одну жалкую секунду, пока мозг отказывался верить глазам. А потом внутри щелкнул переключатель. Тот самый, что заставил меня взять книгу Хаоса в руки. Тот, что заставил смотреть в глаза смерти, не моргая.

Я не стала плакать. Слезы потом. Сейчас нужна была жизнь.

Я рванула подол ночной сорочки. Ткань сопротивлялась, швы трещали под моими пальцами, но мне было все равно. Грубый лен остался в руках мокрым комом. Я прижала его к чужой груди, туда, где из-под пальцев сочилась горячая, липкая жижа. Кровь дракона пахла иначе — железом и озоном, горячей медью.

— Держи, — мой голос не дрогнул. Я вложила всю силу в руки, надавливая на рану, которая показалась мне самой глубокой. — Не смей умирать. Слышишь? Я не разрешаю.

Грер не ответил. Его кожа под моими ладонями стремительно остывала, теряя тот неестественный жар, который всегда его окружал.

— Ди... — отец наконец очнулся от оцепенения. Он стоял на коленях рядом, глядя на лицо герцога. В его глазах плескался ужас. — Это... Грер? Тот самый... мерзавец?

— Он спас нас, папа, — отрезала я, не поднимая головы. — Помоги, прошу тебя…

Отец моргнул. В его взгляде мелькнула сталь. Та самая, что позволила ему построить империю. Он кивнул, резко, коротко, и поднялся на ноги.

— Бенедикт! — гаркнул он в коридор так, что стекла в уцелевших окнах дрогнули. — Всех на ноги! Врач! Немедленно! И носилки!

На дрожащих ногах он вышел из комнаты, пока я зажимала рану своей сорочкой. Голос отца разнесся по дому. Мне показалось, что его услышали даже в соседнем королевстве.

Суета началась мгновенно. Слуги, удивленные и перепуганные, вбежали в кабинет, но остановились на пороге, увидев месиво из мебели и крови. Отец не дал им времени на изумление.

— Поднимайте! Осторожно! — он сам подхватил герцога за плечи, игнорируя кровь, пачкающую его дорогой сюртук. — В комнату Адианы. Там теплее.

Герцога несли через коридор. Я шла рядом, не отпуская его руки, не убирая руки с раны. Моя ладонь была скользкой от его жизни, которая утекала сквозь ткань. Каждый шаг отдавался болью в моем собственном боку, словно рана была на мне.

Когда мы уложили его на мою кровать, белые простыни мгновенно впитали багровые пятна. Казалось, на снегу расцвели маки. Я не отходила, продолжая прижимать импровизированный бинт. Это все, что я пока могла сделать!

Отец стоял у изголовья. Он смотрел на бледное лицо герцога, на шрам у брови, и долго молчал.

— Прости меня... — отец сглотнул, проводя рукой по лицу. — Я... я хотел