Что случилось на балу? - Сабрина Джеффрис

— А ты уходишь от темы разговора. — Утолив голод, она сделала глоток вина. — Я хочу до конца дослушать историю о том, что случилось с твоим отцом в Италии.

Он пробормотал себе под нос какое-то ругательство.

— Хорошо. Врачу удалось спасти отцу… м… гениталии, но… — Он сделал паузу. Через пару мгновений клокотавший в нем гнев вырвался на свободу, и он выпалил: — Знаешь, люди бывают такими… мразями…

— Как ты сказал? Вот этого слова я никогда не слышала. Но мне знакомы слова «ублюдки» и «подонки».

Прищурившись, он посмотрел на нее в упор.

— Выродки. Паскуды. Гниды.

Она фыркнула.

— Мне кажется, некоторые слова ты просто выдумываешь.

— Вовсе нет. У меня в запасе еще много таких словечек, я могу продолжить, если хочешь.

— Я хочу совсем не этого — меня интересует, что произошло в Италии и что породило слухи. Если только история о твоем рождении не исчерпывается заключением о том, что ты не имеешь права заседать в парламенте. Такой финал твоей истории меня бы разочаровал.

— В сарказме нет необходимости, — терпеливо проговорил он. — Когда мои родители вернулись домой с ребенком, тогда и поползли разные слухи. Для своего возраста я был довольно тщедушным…

— Диана тоже была такой в детстве, — мягко отметила Элиза. — И посмотри, какой она стала, повзрослев.

Казалось, Натаниэль не ожидал, что она примет сторону его родителей, а не общества.

— Как я уже говорила, — добавила она, — мне известно, по какой схеме действует мой отец. Во время бракоразводного процесса он раскопал все сплетни, которые люди когда-либо распространяли о мама. Думаю, некоторые из них соответствовали правде, но… я серьезно сомневаюсь, что даже моя безрассудная мать когда-либо спала с регентом. Она предпочитает заводить любовников немного моложе себя.

Он криво улыбнулся.

— Казалось, окружавшие нас люди не имели никаких других занятий, кроме обсуждения нашей семьи. — Он посуровел. — Цирюльник со злости, чтобы досадить родителям, рассказал местным жителям, что из-за своей травмы отец не мог иметь детей, а моя мать якобы не была беременна на момент отъезда в Италию. Никто и не подумал поставить слова этого мерзавца под сомнение и спросить, откуда ему были известны такие подробности.

Не составило труда догадаться, что произошло потом.

— Итак, люди стали говорить, что лорд Фокстед не был твоим настоящим отцом. Что твоя мать забеременела от какого-то итальянца.

Судя по его горькой усмешке, она попала в точку.

— Да, что-то вроде этого. Фактически эти пересуды ничего не могли изменить. Согласно закону я унаследовал бы титул независимо ни от чего, если бы только отец не заявил, что я не его сын, а врач не смог бы доказать, что отец не участвовал в зачатии ребенка. Но он признал меня, конечно же.

— Тем не менее, тебе, должно быть, было очень горько слышать такие оскорбления в детстве. — Потянувшись к нему, Элиза накрыла его руку своей ладонью. — Мне очень жаль. Я знаю, какую боль причиняют злые сплетни. А моя мать действительно была неверна моему отцу.

Он тяжело вздохнул, а затем осторожно высвободил свою руку, как будто ее сочувствие вызывало у него неловкость.

— Приятного было мало. Но не следует думать, будто деревенские дети дразнили и задирали меня, а взрослые люди тыкали в меня пальцем, — проговорил он и с вызовом посмотрел на нее. — И никто не осмеливался бросать эти слухи мне в лицо в Итоне. Я превосходил сверстников по многим параметрам.

Показная бравада была ей хорошо знакома.

— Тогда вы и подружились с Сэмьюэлом? — Эта деталь объяснила бы ей многое.

— Откуда ты узнала?

Она деланно засмеялась.

— Просто дикая догадка. Сэмьюэл всегда тянулся к людям, которые занимали более высокое положение в обществе и которые были в чем-то беззащитны перед окружающими.

Если бы она осознала это до свадьбы, то, возможно, не стала бы связывать с ним свою судьбу. Ведь его интересовало в ней только одно. Хотя Натаниэль и утверждал, что это не совсем соответствовало действительности.

Затем ей пришла в голову еще одна мысль:

— Именно поэтому ты проявлял такое безрассудство в юности в Лондоне? Ты пытался утолить свои печали из-за слухов?

По какой-то причине, казалось, эти вопросы вызвали у него легкое раздражение.

— Я вовсе не святой, Элиза, чтобы ты ни вообразила себе только потому, что я рассказал тебе несколько фактов из своей биографии, — с иронией проговорил он, приподняв бровь. — У меня есть недостатки, как у любого мужчины. Или женщины.

Эта отповедь обидела ее, хотя она понимала, что Натаниэль, вероятно, говорил правду.

— А сейчас я должна рассказать тебе о своих недостатках, чтобы ты мог высмеять меня за то, что я пытаюсь оправдать твои? Потому что…

— Элиза. — В его голосе слышалось искреннее раскаяние.

— Полагаю, что нам, вероятно, пора идти. — Она встала и стряхнула крошки с платья. — Иначе мы пропустим танцы. Кроме того, я немного беспокоюсь о Верити и хочу узнать, чем закончилась история с Джеком.

— Элиза!

Она остановилась, но не стала поворачиваться к нему лицом и произнесла:

— Я не позволю тебе испортить этот день. Если хочешь потанцевать, то нам пора идти. Если нет, то можешь остаться здесь, коротая время в размышлениях о своих… тайных грехах, какими бы они ни были. А я намерена немного повеселиться.

Он тяжело вздохнул.

— Хорошо. Пойдем в зал.

Поспешно открыв дверь, Элиза вышла из их маленькой уединенной столовой; Натаниэль последовал за ней. Она хотела сбежать от него, хотела разрушить атмосферу интимности их разговора. Всякий раз, когда они становились ближе друг другу, он начинал возводить между ними нерушимую стену — это было невыносимо. При этом его желание сохранять дистанцию обижало ее, хотя не должно было вызывать столь бурного возмущения, тем более что Элиза всего лишь хотела завести небольшую интрижку.

Следовало сосредоточиться на поисках Верити, позволив графу Фокстеду исчезнуть из ее жизни — вероятно, после того как их физические потребности были удовлетворены, он был готов оставить ее в самом скором времени.

Как только они снова оказались на кухне среди суетившейся прислуги, она попыталась обратиться к ближайшему лакею:

— Сэр, я ищу свою сестру. Не могли бы вы проверить, нет ли ее рядом с банкетными столами?…

Лакей даже не удосужился остановиться и ответить на ее просьбу.

— Я уже выполняю поручение другого господина, — бросил он, направляясь к выходу.

— Это было чертовски грубо, — пробормотал Натаниэль себе под нос.

— Да уж, действительно, — согласилась Элиза. И вдруг, как раз когда слуга открыл ближайшую дверь в бальный зал, Элиза заметила следы