Конгруэнт - Вероника Десмонд

Стоящая у входа Шарлотта замирает, когда сталкивается со мной взглядом. Ее каштановые волосы убраны в небрежный пучок, она кусает губу и выдыхает, будто не веря собственному зрению:

– Ты пришла.

Я хлопаю дверью.

– Разговор будет быстрый, Чарли. Я отвечу на твои вопросы и сразу уеду.

Она смотрит на дорожную сумку, лежащую на пассажирском сиденье.

– Ты уезжаешь?

– Это не то, что я буду обсуждать с тобой.

Ее плечи выпрямляются, руки сжимаются в кулаки.

– Хорошо, Изабелла. Что произошло с Грегом?

Покончи с этим.

Скажи ей правду и уезжай.

– Он умер от ножевого ранения в сердце. – Я делаю шаг вперед, видя, как слезы текут по ее милому лицу. – Этот нож принадлежал мне. Грег пытался изнасиловать меня, и я убила твоего брата, Чарли.

Она отрицательно качает головой, снова и снова.

– Это неправда. Ты лжешь. Ты всегда была лгуньей.

– Они напились в тот вечер. Очень сильно. Первый напал Дэн. Мы играли в правду или действие, и в качестве действия он стянул с меня юбку и сказал встать на колени. Я кричала, сопротивлялась, но остальные просто смотрели на то, как он засовывает свой жирный член мне в рот.

Шарлотта зажимает уши ладонями.

– Прекрати.

…Ха-ха… Тебя никто не учил сосать? Мы научим тебя быть шлюхой.

Я улыбаюсь, не в силах больше сдерживать слезы, которые каскадом льются из моих глаз.

– Нет, я не прекращу. Ты же хотела узнать правду? Я откусила ему член, по крайней мере попыталась. За это Дэн ударил меня головой об стол, а Грег пнул в живот, приказывая замолчать. Повсюду была кровь. Мне было так больно, я думала, что у меня разорвалась печень.

…Хватит орать, гребаная сука!

– Нет, они не такие… – бормочет Чарли. – Они никогда не были такими…

– Единственный, кто не участвовал в этом, был Бен. Он просил их остановиться, но продолжал наблюдать. Алек держал меня за волосы, когда Грег пристроился между моих ног. Я знала, когда нужно ударить.

– …Прекрати! – кричит Шарлотта. – Хватит!

– Я ждала подходящий момент. Когда кто-то из них станет уязвимым. Перестала кричать и умолять. Перестала вырываться.

…Хорошая девочка.

…Блядь, ты такая красивая, что я могу кончить прямо сейчас.

– …Мне повезло, что при ударе со стола упал кухонный нож. Он был не такой острый, как хотелось бы, поэтому пришлось ударить Грега несколько раз, чтобы он перестал надо мной биться. Алек с Беном убежали. Поэтому следующий на очереди был Оливер. Он хотел помыться перед трахом, и, пока Дэн находился в агонии, я напала на Оливера со спины. Нож вошел между лопаток – и он упал. Я не знала: мертв он или жив, но на всякий случай перерезала ему горло.

Дрожь сотрясает меня до основания. От слез зрение затуманилось.

– Я выстрелила в Дэна из охотничьего ружья, отрезала член и перетащила его тело в деревянную церковь. Затем подожгла. Остальных сбросила с обрыва. Я стерла все следы. Полиция посчитала, что Алек убил Дэна из-за наследства, а моя тетя помогла мне с алиби. Алек не стал говорить правду: для репутации его семьи было лучше сидеть за непредумышленное убийство, чем за групповое изнасилование восемнадцатилетней.

Шарлотта падает на колени и плачет. Я вздрагиваю, когда слышу позади себя громкие хлопки. Каждый волосок на моем теле встает дыбом.

– Наконец-то ты призналась, Ашборн.

Я медленно оборачиваюсь и вижу Бена.

Мой испуганный взгляд падает на телефон в его руке с включенным диктофоном. По позвоночнику пробегает дрожь. Сердце стучит быстрее, качая адреналин, струящийся по венам.

В воздухе ощущается странная тяжесть, прямо как перед грозой: мир замирает, даже ветер утих, и каждый дюйм кричит о надвигающейся буре.

– Вы сговорились, – шепчу я, медленно пятясь назад и чувствуя, как внутри закипает гнев. – Ты заставил ее прийти сюда.

Бен выглядит совершенно иначе, чем я его помнила.

Его плечи расширились – по-видимому, от постоянной работы руками, а непримечательные черты лица огрубели. Он до сих пор носит простые джинсы с клетчатой рубашкой, однако теперь его русые волосы коротко подстрижены, и в неряшливом облике нет ничего дружелюбного.

– Малышка Чарли хотела узнать правду, – отвечает он спокойно. – А я всего лишь хочу получить свои деньги.

– Тебе мало того, что ты получил за все эти годы? – рычу я, из-за застрявших в горле слов у меня начинается кашель.

Он громко смеется, пока на экране мигает красный индикатор записи. Бен крутит телефон пальцами, как будто полирует нож.

– За этот грязный секрет, – говорит он медленно, а затем выставляет на меня пистолет. – И с этим ты будешь мне должна до самой смерти, Изабелла.

– У меня нет гребаного миллиона, Бен.

– Ну, у твоего дружка есть. Звони ему, иначе я размажу твои мозги по траве.

Катастрофа несется на меня со всей силы.

Я не могу думать. Не могу дышать. Что мне, мать твою, делать?

Мозг лихорадочно ищет решения, но паника парализует каждую мысль, сжимает грудь и заставляет сердце биться так, будто оно вот-вот вырвется наружу.

Я слышу, как к дому подъезжает машина. Тишина мгновенно натягивается, как струна. Фары выхватывают из сумрака мокрую дорогу, и мое дыхание обрывается.

Затем хлопает дверь.

Раздаются шаги. Медленные, уверенные.

Он идет по гравию, и каждый шаг будто вбивается прямо мне в грудь.

Я закрываю глаза. Пожалуйста, нет.

О боже, нет…

Несколько секунд я не чувствую ничего кроме чистого ужаса. Мне нужно было уехать. Как два года назад. Мне нужно было просто, мать твою, уехать.

Мой взгляд падает на застывшего Бена, затем переходит к Чону.

Он стоит в проеме света, как тень, вырвавшаяся из кошмара. Ветер взметает полы пальто, из-под которого виднеется темный костюм – дорогой, безупречный, идеально подходящий Мрачному Жнецу.

Я отшатываюсь, когда вижу его выражение лица – настолько пустое, настолько жестокое и холодное, что было бы легче, если бы он кричал.

Но в его глазах нет ни ярости, ни сожаления. Только ледяная решимость.

Он смотрит на растерянного Бена, на оружие в его руке, а затем мрачный взгляд возвращается ко мне.

И в этот миг я понимаю: буря, которую я пыталась обойти, наконец настигла меня.

Вот оно, искупление.

Грех, за который я должна была заплатить.

– Какого хрена… Не подходи или я выстрелю! – орет Бен.

– Он сделал тебе больно? – равнодушный вопрос бьет меня хуже хлыста.

Я качаю головой и хрипло отвечаю:

– Нет…

– Хорошо.

Чарли вскрикивает. Сначала я не понимаю, что произошло, а затем вижу кусок