Конгруэнт - Вероника Десмонд

Наверное, я всегда знала, что Бог бессилен. Что его чудо никогда меня не коснется.

Ударив локтем одну из собак и вонзившись в нее ногтями, я пинаю другую и быстро поднимаюсь на ноги, чтобы оттолкнуться и прыгнуть.

Осознание врезается в меня, как грузовик, несущийся на полной скорости. Сердце опускается к ногам, дыхание застревает, а в груди разгорается всеобъемлющий пожар, который невозможно заглушить. Твою мать. Я запрокидываю голову, закрываю глаза и позволяю смеху сорваться с губ – низкому, дрожащему, почти безумному… такому, как я, черт побери. На мой телефон приходит сообщение.

Шарлотта: Ты знаешь, что случилось с Дэном, не так ли?

Мои пальцы замирают над экраном, а горло предательски сжимается.

Почему она все никак не уймется?..

Изабелла: Твой брат – последний подонок, смирись с этим. Мир без него стал лучше.

Шарлотта: Ты врешь. Ты всегда врешь. Мой брат был лучшим человеком, которого я знала, и я не могу смириться с его смертью.

Я вижу, как бегают три точки, и жду очередной порции оскорблений, но вместо этого она спрашивает:

Шарлотта: Мы могли бы поговорить?

Изабелла: Нам не о чем говорить, Чарли.

Шарлотта: Я не могу спать, Изабелла. Уже два года. Я умоляю тебя.

Меня тошнит. Резкий запах гари забивает ноздри и отравляет легкие. Я резко встаю, включаю кран с ледяной водой и подставляю ладони.

Какая-то часть меня хочет, чтобы она узнала правду. Чтобы все узнали правду, но тогда моя жизнь будет разрушена.

Остаток дня я не могу найти себе место. Я чувствую себя идиоткой. Не знаю, может, во мне осталось что-то хорошее, но я отправляю ответ, уже зная, что совершила ошибку.

Изабелла: В девять, у старой церкви. Ты должна помнить это место.

Слезы каскадом стекают по моему лицу, когда я собираю все вещи. Я запоминаю его запах, его тяжелое присутствие.

Несколько дней назад, когда я спросила Чона, оставит ли он меня когда-нибудь в покое, он улыбнулся, будто ничего не было, и я почувствовала прилив ужаса.

Ублюдок…

Какой же, мать твою, ублюдок…

Это не сон, не галлюцинация – моя первая встреча с ним была настоящей. Он лгал. Все эти месяцы он убеждал меня в безумии, заставлял сомневаться в себе, и теперь правда вонзилась в меня, как нож.

Голос отца прозвучал в голове, четкий и непреклонный: «Грех, который ты скрываешь, станет твоей тюрьмой».

…Чего ты боишься, милая? Это просто игра.

Я набираю номер Карлы Баркли и спустя долгих шесть гудков рою себе могилу:

– Я знаю, где находятся тела Саймона Кроуфорда и Лоренса Брайса.

Примечание:

Ассоциированное состояние – полное погружение в переживание или воспоминание, при котором человек смотрит на окружающую его ситуацию своими собственными глазами, слышит своими собственными ушами и чувствует то, что чувствовал в этой ситуации.

Сцена 19. Смена метапозиции

«The price of your greed

Цена твоей алчности —

Is your son and your daughter

Твои сын и дочь,

What you gon' do

Что будешь делать,

When there's blood in the water

Когда вода окрасится кровью?»

grandson – Blood // Water

Запад Шотландии.

Феникс

Сидя за рулем пикапа, я дрожащими пальцами включаю радио и вспоминаю то, что так долго меня мучило.

Из динамика доносится спокойный голос ведущего, рассказывающего о погоде и дорожной обстановке, но все, что слышит мой мозг, – это крики.

Улюлюканья. Рыдания. Стоны. Жестокие слова.

Грязная шлюха. Встань на колени и соси мой член.

Ты же хочешь этого, а? Ты же хочешь…

Их было четверо.

Алек Далтон, Грег Вандербилд, Оливер Джонс и Бен Синклер.

Четыре многообещающих выпускника Кингстона. Они были красивы и чертовски богаты – за исключением Бена, который учился на стипендии.

Все девушки искали их внимания, особенное влюбленные идиотки вроде меня.

Конечно, Алек меня игнорировал. Именно благодаря ему я пошла играть в футбол, именно благодаря ему я подружилась с Чарли, из-за него я часто навещала свою новую подругу: ее старший брат Грег был с Алеком в тесном контакте, и мы часто тусовались у них в квартире в Элгине.

Меня злило, что все четверо обращались с нами как с детьми.

По крайней мере, я так думала.

Мне исполнилось восемнадцать, когда Мириам познакомила меня с ее новым парнем. Его звали Дэн Далтон. Уважаемый юрист, представитель «старых денег», с добрыми глазами и легкой щетиной.

Он умел располагать к себе, и даже его взгляд казался теплым, почти заботливым.

Несмотря на разницу в возрасте, они с Алеком были удивительно похожи: уверенные, самодостаточные, привыкшие получать то, чего хотят.

Наверное, мне стоило поверить интуиции.

Что-то было не так.

Я чувствовала это, когда его взгляд задерживался на короткой линии шорт. Когда рука случайно касалась моей кожи.

В присутствии Мириам он играл роль доброго отца, а когда ее не было рядом, задавал мне странные вопросы вроде: есть ли у меня парень, понимаю ли я, что значит быть «настоящей женщиной», нужно ли ему объяснить мне, что такое секс, и как давно у меня идут месячные?

Он называл меня самой красивой девочкой. Почти богиней.

Думаете, я молчала обо всем, что произошло, из-за стыда? Это неправда.

Я рассказывала об этом Мириам. Постоянно. Но она отмахивалась, злилась и говорила, что я все выдумываю.

В те весенние каникулы мой брат улетел в США, а я ощущала себя в грязи. Прилипчивой, тошнотворной, которая не смывалась, сколько бы я ни царапала и ни терла кожу щеткой.

После их выпускного Чарли пригласила меня в дом на побережье Скай – недалеко от Килт-Рока, но в итоге она сама не смогла поехать из-за простуды…

Черт побери.

Меня трясет.

Я съезжаю на обочину, выхожу на дорогу и сгибаюсь пополам от сильного приступа рвоты.

Мне не следовало туда ехать. Если бы я знала, что произойдет, то заперлась бы в своей комнате и никогда не выходила.

Но я была влюбленной тупой идиоткой. Глупой малолеткой.

И самые страшные события случаются с нами в самый неожиданный момент.

Я продолжаю путь, пока не останавливаюсь у руин сгоревшей