Не та невеста для проклятого князя - Алекс Скай

— Вы не ели с утра.

— Сейчас не время.

— Именно. Поэтому вы поедите сейчас, пока есть возможность.

Ровен отвёл глаза с таким видом, будто сдерживает смешок.

Сельма даже не пыталась его сдерживать. Просто сказала:

— Наконец-то хоть один разумный приказ.

— Я не ребёнок, — возмутилась я.

Дарен подошёл ближе.

— Нет. Вы женщина, которая прошла зал корней, спорила с Советом, остановила мою печать и теперь собирается распутать заговор, не сев даже на минуту.

— Когда вы перечисляете, звучит утомительно.

— Именно.

— Вы всегда заботитесь приказами?

— Пока учусь иначе.

Это было сказано тихо.

Только для меня.

И весь мой протест внезапно стал не таким уверенным.

— Хорошо, — сказала я. — Но быстро.

— Сельма, проследите.

— С удовольствием.

— Я уже жалею.

— Это разумно, — сказала Сельма.

Через полчаса я сидела за маленьким столом в боковой комнате архива и ела горячую похлёбку, стараясь не думать, что мир рушится, пока я держу ложку.

Нет. Не ложку.

Стоп.

Я застыла.

Похлёбка.

Слово проскочило в голове само, но дальше мысль ударила не туда: запреты. Никаких бытовых деталей, которые могут уйти в ненужные темы. Я резко отодвинула миску.

Сельма нахмурилась.

— Что не так?

— Ничего. Просто… достаточно.

Она не стала спорить. И за это я была благодарна. В этом доме люди всё время что-то замечали; иногда хотелось, чтобы хоть кто-то сделал вид, будто нет.

Архив договоров оказался низким каменным помещением с длинными стеллажами, сундуками и столами, на которых лежали свёртки. Здесь пахло пылью, воском и старой кожей переплётов. Элвин ожил, как человек, которого наконец выпустили в родную стихию.

— Вот здесь южные договоры за последние двадцать лет, — сказал он, доставая связку свитков. — Здесь жалобы управляющих. Здесь переписка с Лиарами, но часть копий могла быть перенесена в кабинет лорда Мердена.

— Перенесена официально?

Элвин поморщился.

— Официально у нас многое выглядит лучше, чем пахнет.

— Вы сегодня смелее обычного.

— Я сегодня видел, как зал корней признал женщину из угасшего рода. После этого осторожность кажется скучной.

— Не увлекайтесь. Скука иногда живучая.

Он улыбнулся.

Мы работали быстро.

Дарен — за главным столом, Торн — рядом, я — между ними, Элвин — у стеллажей. Забавно: ещё несколько дней назад Торн считал меня сложной ошибкой, Дарен — временной проблемой, а я сама не знала, как держать перо здешнего образца так, чтобы не испачкать себе пальцы. Теперь мы втроём склонялись над бумагами, и никто не говорил, что моё место не здесь.

Может быть, потому что времени спорить о местах больше не осталось.

— Вот, — сказала я, вытаскивая три листа. — Смотрите. Слухи о «опасных вспышках печати» появляются в письмах домов Хольд и Лиар почти одновременно. Формулировки разные, но корень один: «князь всё чаще теряет человеческий облик в гневе».

Дарен стал неподвижным.

Я замолчала.

— Читайте, — сказал он.

— Не хочу.

— Нужно.

Я вдохнула и продолжила:

— Потом через месяц Торн получает запрос о возможности временного Совета при князе «для защиты северных границ от непредсказуемых решений». Ещё через месяц Мерден отправляет вам записку, что «дома обеспокоены, но пока готовы доверять вашей сдержанности».

Дарен взял лист.

— Я помню это.

— Что было перед этим?

— Нападение на караван у Чёрного перевала. Я вышел к Совету после трёх суток без сна.

— И вспыхнула печать?

Он молчал.

Торн ответил вместо него:

— Да. Но не в зале. В коридоре. При своих.

— А слух ушёл так, будто это произошло перед представителями домов.

Элвин вытащил ещё один свиток.

— Здесь подтверждение от управляющего Лиар: «видели тёмный свет у северной галереи».

Ровен, который вернулся с первыми сведениями от Сельмы, присвистнул.

— В северной галерее тогда был только я, князь и Мерден.

— Вот и первая нитка, — сказала я.

Дарен медленно положил лист на стол.

— Он был рядом после каждого случая.

— И рядом с каждым человеком, который потом пересказывал случай Совету, — добавил Торн.

В комнате стало холоднее.

Не от печати.

От понимания.

Гораздо страшнее вспышки силы иногда бывает аккуратная, терпеливая работа человека, который годами переставляет чужие страхи местами, пока они не начинают выглядеть законом.

— Вот ещё, — сказал Элвин. — Проект постановления Совета. Без даты.

Торн взял лист, прочитал и побледнел.

— Что там? — спросила я.

Дарен прочитал через его плечо.

Его лицо стало каменным.

Торн медленно положил лист передо мной.

Я прочла.

«О временном ограничении полномочий правящего Вейра в случае доказанного воздействия родовой печати на решения князя. Управление северными землями передаётся Совету трёх домов до установления устойчивости власти. Исполнительным хранителем переходного порядка назначается лорд Мерден Равен по согласованию с домами Лиар и…»

Дальше подписи не было.

Но и так хватило.

— Он не просто хотел лишить вас власти, — сказала я. — Он уже подготовил место для себя.

Дарен стоял молча.

Ровен выругался коротко, но без лишней грубости. Сельма бы, наверное, одобрила экономию слов.

— Дом Равен, — сказал Торн. — Значит, управляющие в поставках не просто прикрывали Лиар. Они работали на него.

— Лиар даёт южные связи, — сказала я. — Равен — подставных людей в поставках. Мерден — доступ к вам и Совету. Эйрдан — невесту и договор. Виолу убирают, Лиану подставляют, Дарен либо принимает подмену и выглядит слабым, либо срывается и выглядит опасным. Потом появляется настоящая Виола, обвиняет меня, Дарен защищает меня силой, Совет получает повод запустить постановление.

— А если бы он не защитил? — спросил Ровен.

Я посмотрела на Дарена.

— Тогда он потерял бы меня, признанную залом корней. И Мерден сказал бы, что князь не способен удержать даже выбор старого права. Слабость тоже повод.

Дарен тихо сказал:

— В любом исходе я проигрывал.

— Пока играл по их правилам.

Он поднял глаза.

— А теперь?

Я взяла проект постановления и положила рядом с письмом о Виоле.

— Теперь мы меняем стол.

Торн впервые за всё время посмотрел на меня почти с уважением, которому перестал сопротивляться.

— Что вы предлагаете?

— Не тащить Мердена в Совет с криком «заговорщик». Он подготовлен. Он будет говорить о подделках, о недоказанных подозрениях, о том, что я влияю на Дарена через знак, а Дарен защищает меня из чувства. Он снова сделает нас доказательством против самих себя.

— Верно, — сказал Дарен.

— Нужно, чтобы против него заговорили не мы.

— Виола? — спросил Ровен.

— Виола, Эдвар, Сельма, люди из слуховой цепочки, документы Торна, архивные копии Элвина. И главное — сам Мерден.

Дарен чуть прищурился.

— Вы хотите, чтобы он выдал себя.

— Он уже почти выдал. Просто слишком уверен, что все смотрят на вас, а не на него. Нужно дать ему повод решить, что план всё ещё работает.

— Рискованно, — сказал Торн.

— У