Не та невеста для проклятого князя - Алекс Скай

из них виднелся снег и чёрная линия моста над ущельем. Ветер проходил через щели так свободно, будто считал это место своим законным домом.

Чёрный мост.

Я поняла раньше, чем кто-то сказал.

Серебряная ветвь на моём запястье светилась неровно, будто ей тоже было трудно прийти в себя после чужой печати. Кольцо договора на пальце горело холодной синей точкой. Не больно. Настойчиво.

Я попыталась подняться.

Кто-то схватил меня за плечо.

— Не дёргайся.

Голос был грубый, незнакомый.

Я повернула голову и увидела мужчину в сером плаще. Тот самый, что первым схватил меня у стола. На запястье у него темнел след от моей ветви — не ожог, нет, просто серебристая полоса, как память о том, что не всякую женщину можно увести без ответа.

— Выбирайте слова осторожнее, — сказала я. — У меня сегодня сложные отношения с людьми, которые хватают меня без разрешения.

Он стиснул пальцы сильнее.

— Замолчи.

— А вот это уже совсем плохой выбор.

— Гарт, — произнёс Мерден.

Мужчина тут же отпустил.

Гарт.

Значит, складской управляющий, которого продвигал Мерден. Тот, кто отметку поставил, лист не помнил, сам себя почти выдал — и, видимо, решил, что после этого похищение женщины станет карьерным ростом.

Замечательная команда.

Мерден стоял у центральной плиты, сняв перчатки. Без улыбки он выглядел старше. Лицо всё ещё оставалось красивым, спокойным, почти благородным, но теперь под этой благородной поверхностью проступило настоящее: усталое раздражение человека, который слишком долго управлял чужими страхами и не привык, что страхи начали спорить.

За его спиной я увидела ещё двоих. Один — человек Равенов, судя по серому плащу и знаку ворона на застёжке. Второй — южный, в тёмно-красном камзоле без герба. Не Лиар. Младший представитель, посыльный или человек, которому поручили присутствовать, но не быть слишком заметным.

Лорда Лиара здесь не было.

Это было важно.

Мерден не взял с собой тех, кого Совет уже увидел слишком близко к заговору. Он оставил в Вейрхольме открытую фигуру, а сам ушёл с теми, кого ещё можно было назвать «верными людьми», «свидетелями» или, при желании, «случайными сопровождающими».

— Вы быстро приходите в себя, Лиана Морр, — сказал он.

— Это раздражает многих.

— И губит вас.

— Пока губит скорее ваши планы. Я всё ещё жива, а вы уже похититель с плохой репутацией.

Гарт сделал шаг, но Мерден поднял руку.

— Не стоит. Она говорит, когда боится.

— Я ещё думаю, когда боюсь, — сказала я. — Вам это должно нравиться меньше.

Мерден посмотрел на меня почти с сожалением.

— Вы могли бы стать полезной женщиной, если бы понимали, где заканчивается ваша роль.

— Я как раз начинаю понимать. Там, где мужчины вроде вас пытаются её назначить.

Серый зал отозвался едва слышным звоном.

Не Вейрхольм.

Здесь был другой камень, другая печать. Но старые дороги, кажется, тоже любили правду.

Мерден заметил звук и прищурился.

— Осторожно, Лиана. Это место не такое терпеливое, как крепость Вейров.

— Что это за место?

— Старый свидетельный круг Чёрного моста. Когда-то здесь заключали дорожные клятвы между севером и югом. Слова, сказанные в круге, слышали те, чьи печати были связаны с договором.

Я медленно опустила взгляд.

Под коленями действительно был круг. Не простой рисунок — тонкие серебряные линии, едва заметные в сером камне. Они расходились от центральной плиты к трём дверям, будто дороги, которые забыли, куда ведут. В одной линии мелькали синие искры. В другой — чёрные. Третья была тусклой, почти мёртвой.

Здесь собирались не судить.

Здесь собирались заставить меня говорить.

— Хотите устроить мне представление? — спросила я.

— Нет. Представление уже устроили вы в Вейрхольме. Сейчас мы исправим последствия.

— Похищением?

— Признанием.

Вот оно.

— Моим?

— Вашим.

Мерден сделал знак Гарту. Тот поднял с каменной скамьи свиток, перевязанный белой лентой, и бросил его на плиту передо мной.

— Текст короткий, — сказал Мерден. — Вы справитесь.

Я не взяла.

— Прочитайте сами. У вас голос человека, который любит чужие слова больше своих.

Его губы чуть сжались.

— Вы публично признаёте, что сознательно заняли место леди Виолы Эйрдан, обманом вошли в Вейрхольм, воздействовали на князя Дарена через старую печать и подтолкнули его к ложным обвинениям против Совета. Вы отрекаетесь от статуса выбранной невесты, признаёте обряд залов корней искажённым и просите Совет освободить вас от защиты Вейра.

Я молча смотрела на него.

Даже холод на секунду стал не таким важным.

— Вы серьёзно думаете, что я это скажу?

— Да.

— Почему?

— Потому что после этого вы будете свободны.

Я рассмеялась.

Неправильно, наверное. Слишком резко, слишком не в духе мрачного зала, похищения и заговорщиков. Но ничего не смогла с собой сделать.

Мерден не рассмеялся.

— Свобода кажется вам смешной?

— Нет. Смешно, что вы произносите это слово, стоя рядом с людьми, которые утащили меня через дорожную печать против моей воли.

— Иногда человека приходится отвести от опасности, прежде чем он поймёт, где она.

— Вы сейчас говорите как все, кто считает клетку формой заботы.

— А вы говорите как женщина, которой ещё не объяснили цену выбора.

Я поднялась.

Не сразу. Ноги дрожали после перехода, руки тоже, но я заставила себя встать. Не потому, что стоя безопаснее. Просто не хотела разговаривать с ним снизу вверх.

— Объясните, — сказала я.

Мерден шагнул ближе к кругу, но в него не вошёл.

Интересно.

Он не хотел стоять внутри свидетельной печати. Значит, круг мог слышать не только то, что выгодно ему.

Запомнить.

— Дарен придёт за вами, — сказал Мерден. — Разумеется, придёт. Он уже потерял контроль в комнате договоров. Ещё немного, и его печать ударит по дороге, по мосту, по тем, кто окажется рядом. Совет увидит то, что должен был увидеть давно: князь Вейр опасен для северных земель.

— Если вы так уверены, что он опасен, почему вам нужно похищать женщин, подделывать поставки и прятать Виолу?

— Потому что северные дома слепы, пока их не заставят смотреть.

— Нет. Потому что без вашей постановки Дарен оказывается не чудовищем, а человеком, которого вы годами подталкивали к краю.

— Человеком? — Мерден почти выплюнул это слово. — Вы видели его печать. Вы видели, как стены отвечают его гневу. Вы слышали, как Вейрхольм гудит, когда он теряет самообладание.

— И видела, как он останавливается.

— Пока вы просите.

— Значит, умеет.

— Значит, зависим.

Слово ударило неприятно, но я не показала.

В этом была его сила. Он умел взять живое и повернуть так, чтобы оно стало доказательством вины. Если Дарен сдерживается ради меня — слабость. Если не сдерживается — угроза. Если любит — опасен. Если оттолкнёт — холодный правитель, неспособный к верности. Мерден строил ловушки не