Не та невеста для проклятого князя - Алекс Скай

Мерден увидел.

И понял, что круг начал слушать не по его правилам.

— Вы вмешались в дорожную печать, — сказал он.

— Нет. Я просто стою в круге и задаю вопросы.

— Вы угрожаете свидетелю Совета старой магией.

— А вы похитили признанную невесту князя через запрещённую дорожную печать. Кажется, у нас обоих насыщенный вечер.

Гарт сказал:

— Лорд, надо уходить.

— Поздно, — ответила я.

Не знала, правда ли поздно.

Очень надеялась, что звучит уверенно.

Мерден медленно повернулся к Гарту.

— Приведи южного свидетеля.

— Он здесь.

— Ближе.

Человек в красном камзоле шагнул вперёд. Он был молод, но уже из тех, кого учили держать лицо раньше, чем читать. На его груди не было герба, но на пальцах я заметила тонкое кольцо с крошечным цветком Лиаров.

— Ваше имя? — спросила я.

Он посмотрел на Мердена.

— Не отвечайте ей, — сказал тот.

Круг вспыхнул едва заметно.

Я улыбнулась.

— Интересно. Даже запрет отвечает.

Мерден резко повернулся ко мне.

— Вы слишком довольны для пленницы.

— Я не довольна. Я зла. Просто у меня злость получилась полезной.

Снаружи послышался далёкий звук.

Не шаги.

Не конь.

Что-то глубже. Как будто где-то по каменному мосту прошёл удар, и сама дорога передала его в зал.

Гарт вскинулся.

— Они идут.

Мерден посмотрел на меня.

— Тогда у нас мало времени.

— У вас.

Он больше не улыбался.

— Последний шанс, Лиана. Скажите, что обманули Дарена. Скажите, что отрекаетесь от него. Скажите это сами, и я позволю вам выйти живой и свободной. Не как приманке. Не как ключу. Как женщине, которой больше не придётся быть частью северных проклятий.

Красиво.

Почти.

Вот только он опять перепутал свободу с одиночеством, в которое меня выталкивают для удобства чужой победы.

— А если я скажу, вы перестанете подрывать северные дома? Вернёте Виоле право говорить за себя? Отдадите документы Торну? Признаете, что годами подогревали страх перед Дареном?

— Вы думаете, что север спасает любовь? — спросил он тихо. — Любовь — роскошь для тех, кто не отвечает за стены.

— Нет, — сказала я. — Любовь не спасает север. Но ложь точно его разрушает.

Серебряная ветвь на моём запястье вдруг потеплела.

Я подняла руку и увидела: тонкие линии света тянутся от неё к полу, а от пола — к дверям, к мосту, к дороге. Не как оковы. Как корни, которые наконец нашли землю.

Мерден тоже увидел.

И впервые отступил.

— Что вы делаете?

— Не знаю.

Это было честно.

Круг вспыхнул.

Прекрасно. Даже древняя печать одобрила мою некомпетентность.

— Но, кажется, это место любит правду не меньше Вейрхольма, — добавила я.

И в этот момент двери распахнулись.

Ветер ворвался в зал, неся с собой снег, голоса и тяжёлый стук шагов.

Первым вошёл Ровен.

С мечом в руке, лицом человека, который успел разозлиться настолько, что даже шутки пока не нашлись.

За ним — Эдвар, бледный, злой, в плаще, наброшенном криво. Дальше Торн, Астара Норрен, Мелисса Хольд и двое стражей. Виолы не было — и хорошо. Ей хватило чужих кругов.

Последним вошёл Дарен.

Он не бежал.

Вот что я заметила первым.

Не сорвался, не ворвался чёрной бурей, не разнёс мост, не стал тем доказательством, которое Мерден так тщательно готовил.

Он вошёл.

Медленно.

С тёмной печатью на открытой руке.

И с таким лицом, от которого Гарт сразу опустил взгляд.

Мерден почти незаметно выдохнул.

Не разочарованно даже.

Зло.

Дарен посмотрел на меня.

Больше ни на кого.

— Лиана.

Одно имя.

И всё, что я так старательно держала внутри, чуть не рассыпалось.

Я не бросилась к нему. Не могла. Между нами всё ещё светился круг, а у края стояли люди Мердена. Но, если честно, я бы и без круга не бросилась.

Потому что сейчас мне нужно было не спасение.

Свидетели.

— Вы долго, — сказала я.

Голос дрогнул совсем немного.

Дарен услышал.

— Дорога спорила.

— Кто победил?

— Ровен ругался громче.

Ровен, не отрывая взгляда от Гарта, сказал:

— Очень краткое изложение героического следования за похищенной невестой.

— Я оценю позже.

— Буду ждать.

Дарен сделал шаг к кругу.

Мерден резко поднял руку.

— Осторожнее, князь. Один удар вашей печати — и весь Чёрный мост узнает, что я говорил правду.

Дарен остановился.

Его глаза стали холодными.

Но печать не вспыхнула.

— Вы уже сказали достаточно.

— Я? — Мерден улыбнулся, но улыбка вышла кривой. — Это Лиана Морр стоит в круге признания. Это она должна говорить.

— Она уже говорит, — сказала Астара Норрен.

Мелисса Хольд медленно обвела зал взглядом.

— И, к моему удовольствию, говорит гораздо интереснее многих мужчин Совета.

Мерден повернулся к ним.

— Вы пришли по следу князя. Значит, всё, что вы видите, уже искажено его волей.

— Нет, — сказал Торн. — Мы пришли по следу чернил на перехваченном письме. Дорога вспомнила собственную печать. Князь шёл с нами, но не вёл.

Я вспомнила вспышку на столе в комнате договоров.

Чернила на письме.

Дорога вспомнила след.

Элвин, если выжил после всего этого без нервного срыва, заслуживал титул хранителя невозможных совпадений.

Дарен посмотрел на Мердена.

— Вы увели её через старую дорожную печать.

— Я вывел опасный фактор из Вейрхольма.

— Женщину.

— Печать.

Слово прозвучало слишком быстро.

Вот оно.

Его настоящая ошибка.

Дарен не пошевелился, но в зале стало холоднее.

Я подняла руку.

— Вы слышали?

Астара кивнула.

— Слышали.

Мерден понял, но поздно.

— Я говорил о знаке на её руке.

— Нет, — сказала я. — Вы говорили обо мне. Для вас я не человек, а печать. Трещина. Инструмент. И поэтому вы всё время ошибаетесь.

Он повернулся ко мне.

— Ошибаюсь?

— Да. Вы думаете, Дарен уничтожит себя ради меня, потому что не сможет выбрать между любовью и властью. Но он уже выбрал.

Мерден прищурился.

Дарен тоже посмотрел на меня.

Я шагнула к краю круга. Линии под ногами вспыхнули, но не остановили.

— Он выбрал не становиться вашим чудовищем.

На лице Мердена мелькнуло настоящее бешенство.

— Он станет им, если вы умрёте.

— Так не убивайте меня. Очень простой способ проверить.

Ровен шумно выдохнул.

— Лиана, иногда ваши фразы сокращают мне жизнь.

— У вас крепкая конституция.

— Надеюсь.

Дарен не улыбнулся.

Ему было не до улыбок.

Но я увидела, как его печать, тёмная и готовая к удару, не перешла границу. Он держал её. Не прятал, не отрицал, не давил в себе до боли. Держал, как часть себя, которой больше не позволял говорить первой.

— Лиана, — сказал он. — Выйдите из круга.

Мерден сразу шагнул в сторону.

— Нельзя. Если она выйдет до признания, круг сочтёт отказ.

— Отказ от чего? — спросила я.

— От правды.

— Нет. От вашего текста.

Я