Не та невеста для проклятого князя - Алекс Скай

— Ты всё ещё говоришь странно.

— Привычка.

— Лиана Морр не говорила так.

— Знаю.

Она посмотрела мне прямо в глаза.

И я поняла: Виола тоже видит. Не всё. Но достаточно, чтобы подозревать: перед ней не совсем прежняя компаньонка.

— Кто ты? — прошептала она.

Вопрос, который уже задавала Марта.

Вопрос, на который у меня всё ещё не было ответа, способного выдержать чужой мир.

— Та, кто больше не хочет быть тенью, — сказала я.

Виола молчала.

Потом усмехнулась.

Почти прежне.

— Тогда мы обе попали в ужасную историю.

— Да.

— И ты всё равно меня ненавидишь.

— Иногда.

— Честно.

— Я стараюсь.

Она опустила взгляд на моё запястье. Серебряная ветвь под кожей мерцала едва заметно.

— Они боятся этого знака, — сказала она.

— Кто?

Виола не ответила.

Ровен ждал в нескольких шагах. Лиар смотрел на нас слишком внимательно. Мерден — ещё внимательнее.

Виола вдруг покачнулась.

Не сильно. Достаточно, чтобы я шагнула ближе, а она воспользовалась этим мгновением и будто случайно сжала мои пальцы.

Её ладонь была ледяной.

— Не смотри на меня, — прошептала она, не двигая губами. — Смотри на него.

— На кого?

— На князя. Они хотят не твоей смерти.

Моё сердце ударило в рёбра.

Виола улыбнулась так, будто сказала мне какую-то глупую колкость.

А затем прошептала последние слова:

— Они хотят, чтобы князь сам уничтожил себя ради тебя.

Она отпустила мою руку и пошла за Ровеном.

Я осталась стоять посреди зала, среди знамен, клятв, врагов и людей, которые ещё не понимали, что настоящая невеста только что сказала страшнее любого обвинения.

Дарен смотрел на меня.

Он понял, что что-то произошло.

Конечно, понял.

А за его спиной Мерден впервые за весь вечер улыбнулся по-настоящему.

Заговор против проклятого

Мерден улыбнулся.

Не широко. Не победно. Не так, чтобы кто-нибудь из Совета мог потом сказать: да, я видел, он радовался чужой беде.

Нет.

Это была улыбка человека, который наконец услышал, как щёлкнул последний замок в ловушке.

И именно поэтому мне стало страшно.

Виола уже уходила за Ровеном, её алое платье мелькало между тёмными фигурами стражи, Эдвар шёл следом, пытаясь держаться прямо, хотя всё в нём рвалось к сестре. Лорд Лиар спорил с Астарой Норрен о праве южного дома присутствовать при дальнейших допросах, Торн сухо диктовал писцу формулировки, Мелисса Хольд наблюдала за всем так, словно её пригласили на редкий спектакль с хорошими костюмами и опасным финалом.

А я стояла и смотрела не на них.

На Мердена.

Он понял, что я слышала что-то важное. Не слова — слова Виола сказала слишком тихо. Но мой взгляд, наверное, выдал больше, чем нужно. Я ощутила это сразу: его внимание коснулось меня, как тонкий холодный нож. Проверяюще. Почти ласково.

Дарен сделал шаг ко мне.

— Что она сказала?

Я заставила себя оторваться от Мердена.

— Не здесь.

Его взгляд стал жёстче.

— Лиана.

— Не здесь, — повторила я тише. — Именно этого они ждут. Чтобы я сказала что-то, вы вспыхнули, Совет увидел вашу печать, и все дружно решили, что севером управляет не князь, а проклятие с красивым лицом.

— С красивым лицом? — спросил он.

Вот ведь мужчина. Я стою посреди политической западни, у нас по залу ходит заговор, настоящая невеста только что прошептала мне почти приговор, а он цепляется за совершенно неважную часть фразы.

— Не привыкайте.

— Поздно.

От этого короткого ответа внутри что-то глупо дрогнуло. Совершенно не вовремя. Совершенно неуместно. Но, кажется, с Дареном моё сердце давно перестало спрашивать разрешения у здравого смысла.

Мерден подошёл ближе.

— Князь, — сказал он мягко. — Совет ждёт решения. Леди Виолу необходимо немедленно вывести из-под влияния Морр. Очевидно, девушка напугана, запутана, а ваша… выбранная невеста умеет задавать вопросы так, что люди начинают говорить не то, что следует.

— Не то, что следует вам? — уточнила я.

Он перевёл взгляд на меня.

— Лиана Морр, вы слишком любите превращать чужую заботу в обвинение.

— Потому что чужая забота здесь слишком часто приходит с охраной, поддельными письмами и каретой не по адресу.

— Вы забываетесь.

— Уже несколько глав моей жизни подряд.

Дарен едва заметно повернул голову ко мне. Не укоризненно. Скорее предупреждающе: осторожнее.

Я знала.

Но осторожность — странная вещь. Иногда она требует молчать. А иногда, наоборот, говорить, пока тебя не успели назначить удобной сумасшедшей.

Мерден улыбнулся уже мне.

— Вы считаете себя умнее всех, кто сидит за этим столом?

— Нет. Я считаю, что глупее всего выглядит человек, который слишком рано решил, будто уже победил.

В его глазах мелькнуло что-то живое.

Злость.

Наконец-то.

Не гладкая маска советника, не мягкая улыбка человека, привыкшего говорить «ради княжества», когда имеет в виду «ради власти». Просто злость. Быстрая, настоящая, почти красивая в своей честности.

— Достаточно, — сказал Дарен.

Он произнёс это не громко, но зал услышал.

— Леди Виолу разместить в северных гостевых покоях. Эдвар может увидеть её через час в присутствии Ровена и госпожи Сельмы. Лорд Лиар останется в западном крыле под наблюдением стражи до выяснения обстоятельств.

— Это оскорбление моего дома, — сказал Лиар.

— Нет, — ответил Дарен. — Оскорблением было привезти женщину как оружие и надеяться, что я выстрелю себе в сердце.

Я почувствовала, как слова Виолы снова ударили внутри.

«Они хотят, чтобы князь сам уничтожил себя ради тебя».

Мерден не дрогнул.

Но его улыбка исчезла.

Астара Норрен медленно поднялась.

— Дом Норрен поддерживает временное ограничение передвижения представителей Лиар до полного разбирательства.

Мелисса Хольд лениво добавила:

— Дом Хольд тоже. Не потому, что я доверяю Вейрам, а потому что лорд Лиар сегодня слишком часто отвечал не на те вопросы.

Рейна Торн посмотрела на отца.

Торн кивнул.

— Дом Торн поддерживает.

Вот так.

Не победа. Но маленький сдвиг камня в стене.

Лиар понял, что в этот раз продавить Совет не получится, и поклонился Дарену с такой вежливостью, от которой хотелось проверить, не оставил ли он на полу скрытый крюк.

— Разумеется, князь. Дом Лиар всегда уважал старое право.

— Сегодня у вас будет возможность вспомнить, как это делается, — сказал Дарен.

Лиара увели.

Мерден остался.

И это было важнее.

Он стоял спокойно, с видом человека, который не только не замешан, но ещё и глубоко огорчён происходящим. Если бы я не видела письмо. Если бы не слышала Виолу. Если бы не замечала, как он каждый раз появлялся в нужный момент, подталкивая Дарена к вспышке, а Совет — к страху, я бы, наверное, тоже поверила.

Но я уже научилась смотреть не туда, куда мне указывают.

— Мерден, — сказал Дарен.

— Князь?

— Вы останетесь.

— Разумеется. Вам потребуется