Не та невеста для проклятого князя - Алекс Скай

— Красивым платьям. Голосу, которому все уступали место. Праву говорить «не хочу», даже если потом вас всё равно заставляли. Я завидовала тому, что вы могли быть капризной, жестокой, невыносимой — и всё равно оставаться леди Виолой Эйрдан. А Лиане Морр нельзя было даже устать так, чтобы это кому-то помешало.

В зале стало тихо.

Не политически тихо.

По-человечески.

Виола смотрела на меня так, будто я ударила её не обвинением, а правдой, к которой она не была готова.

— Ты меня ненавидишь, — сказала она.

— Иногда да.

Эдвар резко поднял глаза.

Я не отвела взгляд от Виолы.

— Но это не значит, что я хочу, чтобы вас использовали. И не значит, что я позволю вам использовать меня, если выбор всё ещё есть.

Она долго молчала.

Потом тихо спросила:

— А если выбора нет?

Серебряная ветвь на моём запястье стала тёплой.

Дарен за моей спиной не двигался.

— Тогда его приходится искать там, где другие не догадались закрыть дверь, — сказала я.

Лицо Виолы изменилось.

Не сильно.

Но прежняя маска дала трещину.

Лорд Лиар понял это одновременно со мной.

— Совет услышал достаточно, — сказал он резко. — Истинная невеста явилась. Девушка Морр признала зависть, признала своё положение при доме Эйрдан. Князь Вейр обязан вернуться к первоначальному договору.

Дарен медленно повернулся к нему.

— Я ничего вам не обязан.

— Договор заключён с Виолой Эйрдан.

— Договор нарушен домом Эйрдан, домом Лиар и теми, кто решил, что невестами можно играть как дорожными печатями.

— Осторожнее, князь.

— Я был осторожен слишком долго.

Холод снова поднялся от пола.

Не вспышкой. Волной.

Печать Дарена потемнела.

Виола побледнела и отступила на полшага. Лорд Лиар именно этого и ждал. Я увидела, как его взгляд метнулся к Мердену.

Нет.

Снова.

Я шагнула к Дарену, но на этот раз он поднял руку, не глядя на меня.

Не чтобы остановить.

Чтобы сказать: я помню.

И печать не сорвалась.

Он сам её удержал.

Я почувствовала это, как будто в зале кто-то открыл окно после долгой духоты.

Дарен смотрел на Лиара.

— Вы привели Виолу сюда, надеясь, что я отвечу силой. Не дождётесь.

Лиар побледнел от злости.

— Тогда ответит Совет.

— Совет уже ответит на другой вопрос, — сказала Астара. — Почему лорд Лиар знал, где находится леди Виола, раньше её брата и раньше князя, с которым был заключён договор.

Эдвар повернулся к Лиару.

Теперь уже без маски.

— Да. Почему?

Лиар впервые потерял гладкость.

— Дом Лиар помогал поискам.

— Мне вы сказали, что следов нет, — сказал Эдвар.

— Сведения менялись.

— А Серый Дол? Он на ваших землях?

— На спорной дороге.

— Ложь, — тихо сказал Дарен.

Печать не ударила.

Но слово прозвучало так, что спорить стало трудно.

Лиар сжал губы.

Мерден вдруг поднялся.

— Совет не должен превращаться в базар взаимных обвинений. Нам нужно отделить личную драму от безопасности северных земель.

— Как удобно, — сказала я.

Он посмотрел на меня.

— Лиана Морр, иногда молчание сохраняет достоинство.

— А иногда оно сохраняет чужие схемы.

— Вы переходите границы.

— Я уже прошла зал корней. После него ваши границы выглядят довольно низкими.

Мелисса Хольд тихо сказала:

— Это было невежливо, но мне понравилось.

Мерден не улыбнулся.

— Князь, если вы не хотите нового раскола, леди Виолу нужно разместить отдельно до решения Совета, а Лиану Морр — лишить возможности давить на свидетельницу.

Эдвар резко сказал:

— Моей сестрой больше никто не будет распоряжаться без меня.

Виола посмотрела на него.

И в этом взгляде было столько одновременно надежды и недоверия, что я поняла: брат любил её, но любовь в больших домах тоже часто приходит позже приказов.

— Леди Виола останется под защитой Вейрхольма, — сказал Дарен.

Лиар вскинул голову.

— Она южная невеста.

— Она свидетельница заговора, начавшегося с её исчезновения.

— Она сама заявила, что Лиана украла её место.

Дарен повернулся к Виоле.

— Леди Виола. Вы подтверждаете это обвинение перед старым правом Вейрхольма?

Виола замерла.

Я увидела, как всё в ней борется. Гордыня. Страх. Привычка слушаться тех, кто сильнее. Желание броситься к Эдвару. Ненависть ко мне. И что-то ещё — маленькое, но настоящее. Возможно, усталость от собственной роли.

— Лиана заняла моё место, — сказала она.

Лиар расслабился.

Я — нет.

Потому что Виола продолжила.

— Но я не знаю, кто заставил её туда сесть.

Эдвар закрыл глаза.

Астара медленно кивнула.

Торн записал что-то в протокол.

Лиар побелел.

— Леди не понимает…

— Я понимаю, — резко сказала Виола.

И вот теперь в её голосе впервые прозвучала леди Эйрдан. Не капризная. Не жестокая. Разгневанная.

— Я понимаю, что меня держали вдали от дороги. Понимаю, что мне говорили ждать. Понимаю, что меня привезли сюда только после того, как зал корней признал Лиану. И я понимаю, что если скажу не те слова, дом Эйрдан пострадает. Мне это повторяли достаточно часто.

— Кто повторял? — спросил Эдвар.

Она посмотрела на него.

— Не ты.

Два слова ударили по нему сильнее обвинения.

Эдвар шагнул к ней, но она снова отступила. Не от страха перед ним. От привычки.

Я вдруг увидела нас троих как странное, неправильное отражение друг друга.

Виола, которую с детства учили, что её ценность в имени.

Лиана, которую учили, что её ценность в удобстве.

Я, которая оказалась между ними и всё ещё пыталась понять, что осталось, если снять и имя, и удобство.

Дарен сказал:

— Леди Виолу проводить в северные гостевые покои. Не восточное крыло. Не южное. Стражу поставить из людей Ровена. Эдвар Эйрдан может видеть сестру при свидетелях.

— При свидетелях? — резко спросил Эдвар.

— Пока не станет ясно, кто из вашего дома участвовал в заговоре.

Эдвар хотел возразить.

Потом посмотрел на Виолу.

И не стал.

Ровен подошёл к ней.

— Леди.

Виола подняла подбородок.

— Я не пленница.

— В Вейрхольме это сегодня почти комплимент.

Она посмотрела на него с удивлением.

Я узнала это чувство. С Ровеном такое часто происходило: вроде бы сказал грубость, а через секунду понимаешь, что тебя аккуратно вытащили из худшего.

Когда Виола проходила мимо меня, её плечо почти коснулось моего.

Я не собиралась ничего говорить.

Правда.

Но она вдруг остановилась.

— Ты довольна? — спросила она тихо.

Достаточно тихо, чтобы зал не услышал. Но Дарен, скорее всего, услышал. Он слышал слишком многое, когда речь шла обо мне.

Я посмотрела на Виолу.

Вблизи она выглядела ещё более хрупкой. Не слабой — нет. Скорее надломленной так, что издалека это можно было принять за холод.

— Нет, — сказала я. — Я бы предпочла, чтобы нас обеих не ставили на один и тот же нож.

Она вздрогнула.

Потом губы её