Синь-камень: лекарство от одиночества - Татьяна Снежко

Тон у него был грубый и совсем не походил на привычный голос красавчика.

Моя рука застыла на двери. Какие черепа? Те, которые дед Кузьма на кладбище нарыл?

– Ярик, не неси чушь, – устало произнесла Агафья, будто сама всю ночь могилы копала. Скрипнул стул. – Какая еще черная магия? Это обычной обряд Колеса судьбы. А черепа нужны, чтобы богиня Мара нам помогла. Она исправит твою судьбу и даст тебе все, что положено по праву рождения.

– Хватит выдумывать. У меня и так все есть. Ты зачем Василису в это впутываешь? Какая она тебе Мара?

– Я уверена, что в ней таится дух Мары. Никто так быстро не возвращался из Проклятого леса. Люди месяцами пытаются выйти, а она через сутки явилась!

– Она и не сама явилась. Ее дядя Лис оттуда принес и спать уложил. Это тебе взбрендило устроить танцы с бубном на Черную Луну и девчонку притащить на свой праздник.

– Ярик, прекращай юродствовать! – строго прикрикнула старуха. – Черная Луна бывает только раз в двести пятьдесят лет.

– Это самое простое лунное затмение, которое происходит раз в тридцать три месяца, – ворчал Ярик. Послышались звуки открывающейся бутылки и льющейся жидкости.

– Налей и мне воды, – попросила старушка. Судя по всему, в рестобаре было очень жарко.

– Не могу тебя понять, бабуль. Ты же знаешь, что Алиссандр – истинный волхв, и все здесь связано только с ним. С какой стати ты меня, самозванца, решила наречь смотрителем этих мест?

– Ты не самозванец! Твой дед – родной сын деда Алиссандра. Я скрыла от всех, кто был отцом моего сына – твоим дедом.

За этим последовал звон разбивающегося стакана.

– Ба, ты соблазнила деда Алиссандра, и тот не знал об этом? – воскликнул Ярик с неподдельным изумлением. – То есть ты хочешь сказать, что и я тоже из рода волхвов?

– Да, ты единственный наследник волхвов этого места.

– А как же Лис? За ним стоит его Род.

– Он уже не вернется из Проклятого леса. Его силы на исходе, не жилец он. И Род его должен быть наказан за то, что не уберегли мою сестру. За то, что моя кровинушка сгинула, рожая этого ирода, отца Алиссандра… Ярик! – вдруг закричала старуха, и следом звякнул еще один разбитый бокал.

– Да ты совсем с ума сошла, – возмутился Ярик. Снова раздался звук наливающегося напитка.

– Не пей из этой бутылки, – тихо произнесла Агафья, но я услышала.

– Так вот оно что, – презрительно протянул Ярик. – Это ты травила Алиссандра? Здесь, в нашем баре? И девушка в тот день выпила его виски и чуть не умерла тоже по твоей вине?

– Господи, не делай такие испуганные глаза, твоему красивому лицу они не идут. Ничего с ней не случилось, она вон дрыхнет вполне здоровехонькая. А Алиссандра я просто лишила силы, вот он и сидит теперь в Проклятом лесу. Здесь без силы он и дня не протянет. Бутылку эту выбрось. И прекращай строить из себя праведника. Небось, когда ее целовал, мысли совсем не о свадьбе были. И не буди ее до вечера, я позже вернусь за вами.

– Хорошо, – подавленно ответил Ярик.

Хлопнула дверь, и стало тихо. Пора было выходить. Я услышала достаточно, даже слишком. Как все это теперь переварить? Значит, ведьмой, которая угрожала моей прабабушке Нюре и пыталась утопить ее, была Агафья? Убеждала прабабушку, что жене волхва на роду написано умереть… Так и случилось – только с ее сестрой. О, все боги этого места, как же вы могли позволить осуществиться коварному плану Бабы-яги? На душе было так тошно. Горько за свою прабабушку, которая до сих пор любила того волхва. За Алиссандра, у которого не осталось ни единой родной души. Как одинокий волк, он бродит в Проклятом лесу в ожидании смерти… Я разрывалась между желанием расплакаться и прибить чертову бабку – прямо той бутылкой с ядовитой травой. Я резко распахнула дверь и вышла.

– Василиса? – удивился Ярик. – Я думал, что ты еще спишь.

– В этом месте сложно отличить Явь от Нави. Поэтому не уверена, может и сплю.

Я смотрела на его красивое лицо и не понимала, как этот прекрасный мужчина может быть не только бабником, но и коварным заговорщиком. Неужели они с Агафьей смогут убить моего Лиса? Теперь я знала, что люблю Алиссандра с того самого момента, когда мы встретились еще тогда, пятнадцать лет назад, с того самого взгляда. Говорят, что любви с первого взгляда не бывает. Бывает – когда взгляд показывает силу души и наполняет всю твою сущность! Я слишком полюбила его глаза, чтобы смотреть в чужие. Даже глаза красавчика Ярика были всего лишь частью тела.

– Я сейчас, – прервал Ярик мои раздумья и ушел на кухню. Оттуда он вернулся с новым десертом. – Специально для тебя сделал, – и, широко улыбаясь, протянул мне тарелку.

Нет уж, дудки, больше ничего есть и пить в этом рестобаре я не буду. Я с тоской посмотрела на огромный белый воздушный десерт. Эх, жаль, конечно, – и я, размахнувшись, с превеликим удовольствием впечатала тортик красавчику в лицо и молча поставила пустую тарелку на барную стойку. Белое суфле сползло с Ярика и плюхнулось четко в посудину. На красивом лице под десертной маской смешались удивление и шок. Голубые глаза выглядели смешно в белом месиве. Ярик часто заморгал, протер глаза, облизал губы и промычал:

– Кислинки не хватает.

Я не удержалась и рассмеялась. Смех был какой-то нервный, прямо до слез.

– Это так нелепо! – наконец перестав смеяться и отдышавшись, сказала я. – Я так давно хотела это сделать! Теперь понимаю, почему люди влепляют торты друг другу в физиономии.

– Тебе так весело? – вытирая полотенцем остатки липкого десерта, поинтересовался Ярик.

– Как бы объяснить… Это похоже на катарсис. Извини, я, наверное, напугала тебя. Ты в порядке? Тебе лучше не подпускать меня к бару.

– Ты слышала? Я тебе все объясню… – начал оправдываться бариста, но я его перебила:

– О нет. Это я все объясню твоему дядюшке Лису. Думаю, он знает, что с вами делать. Вам с сумасшедшей бабкой прямая дорога в его лес – Проклятый, как она его называет.

Я резко повернулась и тут же уперлась в Агафью. Не успела я возмутиться, как меня окутал туман, я стала задыхаться. В следующий миг мир начал искажаться, поплыл перед моими глазами, словно размытые картины, нарисованные невидимой рукой. Напоследок я увидела злой прищур Бабы-яги – и все. Больше ничего не помню.

Я медленно приходила в себя. Открыла глаза и обнаружила себя лежащей на Синь-камне. От него непривычно веяло