Синь-камень: лекарство от одиночества - Татьяна Снежко

и вода, птицы и звери. Здесь Алиссандра дух, здесь им все пахнет – и сила его безгранична. Даже если острый стальной клинок, холодный и безжалостный, пронзит мое сердце – и пусть даже не один, а сотни раз, – каждая рана лишь укрепит мою решимость и веру в Алиссандра. Я счастливо улыбнулась, потому что даже на смертном одре в этом месте мне было так хорошо как никогда. Даже тогда, когда я получила от издательства премию за лучшую обложку, даже когда танцевала бачату и ела любимый шоколад, мне не было так хорошо.

Старуха замерла, не понимая моего счастья, но, видимо, времени на раздумья не было, и она, взглянув на Луну, взмахнула кинжалом и всадила в мою грудь клинок по самую рукоятку. Острое лезвие пронзило мою душу, как острый шип. Время остановилось, а вокруг нас заговорил ветер, неся с собой шепот тысячи душ, которые сплетались с голосами огня и шумом воды. Неведомые силы, которые властвовали над этой землей веками, пробудились. Теперь все будет хорошо. Улыбаясь, я подняла глаза к небу. Сквозь Черную Луну прорвался свет, обернулся Белым волком и громко завыл.

– Велес! Алиссандр! – с надеждой прошептала я, и туман поглотил мое сознание, утягивая к блуждающим душам.

Где-то звучала мягкая мелодия скрипки. Я никогда такого не чувствовала – как будто летишь вниз, тебя подхватывает вихрь, дыхание замирает, сердце останавливается. Охватила необычайная легкость, словно меня наполнили гелием и запустили в небо. Теплый летний ветер подхватил и понес этот шарик с надписью «Василиса» над лесом, потом покружил над озером, а затем, устав, вновь принес к камню и опустил на него. Я потянулась. Как же здорово! Я выспалась и отдохнула от всего этого кошмара, но некоторое время все же не решалась открыть глаза. Внутри теплилась надежда, что это все происходит не со мной, что сейчас я проснусь в своей любимой кровати в Питере или хотя бы на втором этаже местного рестобара. Эх, будь что будет. Я осторожно приоткрыла глаза. Черт! Снова это красное платье. Значит, все происходило наяву. Плохо. Но я живая – это хорошо. Ощупала осторожно «пострадавшее» место на груди. Дыра. Слава богам, только на платье. На теле ни царапины, а вот амулет разбит вдребезги. Странно. Хотя чему я удивляюсь – творилось и более странное.

Солнце было уже высоко, но вокруг не обнаружилось никого. Я приподнялась и села. И только сейчас увидела сидящего на земле сгорбленного человека в белом плаще, расписанном рунами.

– Алиссандр! – обрадовалась я, спрыгивая с Синь-камня. Как я рада видеть его живым! А то эта злая старушенция наговорила всякую ерунду про него!

Я подбежала к своему любимому, дорогому сердцу волхву, скинула капюшон с его головы и заглянула в уставшие серые глаза. И тихонько ахнула. Лысый, сморщенный старик с истинной теплотой смотрел на меня – серые глаза были такими же добрыми, с привычной хитрецой, они сияли от любви и восхищения. Рука его потянулась ко мне и бессильно упала на колено. Застывшая улыбка и тут же ставший измученным, извиняющимся взгляд серых глаз отдавались болью в моем сердце.

– Алиссандр! – прошептала я, обхватив руками его лицо. Слезы ручьями потекли по щекам. – Как же так? Почему ты умираешь? Неужели нельзя было по-другому?

Передо мной сидел великий волхв, старец из времен давно минувших. Длинные седые волосы ниспадали на плечи. Взгляд его был глубоким и мудрым, как будто он видел не только этот мир, но и за пределы бесконечности. Изможденный, он еле дышал. В полной тишине и спокойствии он был подобен человеку, который готов уйти в иной мир.

Глубоко вздохнув, он посмотрел на меня. В его глазах блеснула кроткая улыбка.

Свершилось. Вот так и сбылось то проклятое видение в лесу! Сердце защемило. Как же больно! Как невыносимо больно! Так больно, что не хочу жить. Не хочу. Не хочу жить без него. Какой смысл в этой дурацкой жизни, если ты встретил любовь и видишь, как она умирает, спасая тебя ценой собственной жизни?

Только сейчас я поняла, что чувствовала Настенька, потеряв своего Халка. Она тогда тоже умерла вместе с ним. Дышала, но не жила. Ее сердце билось, а душа металась в межмирье в поисках любимого. О боги Великого Рода! Молю, не отнимайте его у меня. Что там эта бабка говорила? Я Мара? Да, да! Я могу быть Смертью, чертом, кикиморой болотной, только бы все силы этого мира услышали меня. Светлые, темные, молю, помогите! Забирайте все, что хотите, только оставьте его живым! Пусть мой мир снова станет серым, пусть даже черным, пусть даже я совсем ослепну!

– Мара, верни мне его! – воскликнула я в отчаянии, и звонкое эхо повторило мои слова. А боги молчали…

Рядом хрипло каркнула ворона, это как будто дурная примета. Я вздрогнула и еще крепче сжала почти бездыханное тело. Мы были одни в этом страшном мире, где не помогут ни мама с папой, ни Женька, ни скорая помощь. От отчаяния мысли сбились в кучу. Ворона каркнула снова, спрыгнула с ветки и полетела в сторону леса. Нужно что-то делать? Может, отнести его в родной лес? Может, там его сила вернется? Я попробовала поднять Алиссандра, но силенок моих не хватило. Что же делать? Белый волк тоже не отзывается. Боги мои молитвы не слышат. У меня даже амулет разбит. И тут на груди потеплело. Искорка надежды блеснула в душе. Неужели каким-то чудом ожил мой Алатырь? Я отстранилась от волхва. Теплом грел не мой амулет – это был Алатырь Алиссандра. Я судорожно сжала его в руке и прошептала имена всех известных мне богов. Звала Белого волка, чтобы он перенес волхва в лес одним прыжком, как мальчика в тот злополучный день. Я уже охрипла – а боги все молчали. Мы с умирающим волхвом по-прежнему оставались у Синь-камня, а вокруг ничего не происходило. Я больше не знала, что делать, просто рыдала от безысходности и бессилия. Показалось, что тело Алиссандра начало холодеть. От понимания этого внутри все оборвалось. Дрожащими руками я обхватила лицо волхва и стала целовать эти морщинки, эти до боли любимые глаза, эти родные губы. Не могу поверить, что никогда больше не увижу его. Никогда больше не обниму. Не услышу. Никогда-никогда…

– Я тебя не отпущу. Ты мой. Только мой. И ничей больше. Никаким богам, Бабам-ягам, Кощеям Бессмертным не отдам тебя! – причитала я, продолжая целовать Алиссандра.

Всхлипывая, я все сильнее прижималась к нему, обнимала и целовала. Его голова безвольно опустилась мне на плечо, и тут он