Синь-камень: лекарство от одиночества - Татьяна Снежко

в его сильное плечо и глубоко вдохнула любовь. Она наполнила мою грудь блаженством, живот – теплом и порхающими бабочками, растеклась по телу от сердца до самых кончиков пальцев. Любовь окутала волшебной пеленой радости. Я робко провела рукой по рельефу мышц на груди, спустилась к животу. Какое счастье, что у меня теперь есть к этому доступ постоянно.

О боги! Как же мне все здесь нравится! И когда страшно, и когда убивают, и когда любят. Просто потому, что здесь он. И уж простите, боги, что в него я верю больше, чем в вас. Даже если мой мир снова исчезнет, он будет рядом. Даже если злые Бабки-ежки меня разрежут на тысячу маленьких Василис и раскидают по всей Вселенной, он найдет, соберет и снова будет меня любить. Потому что…

– А почему ты меня любишь? – тихо спросила я.

– Потому что ты мое ребро, – сказал он на полном серьезе. Затем перекинул меня через себя и лег сверху. Я хитро улыбнулась и из вредности укусила его за руку.

– Я – и обычная кость?

– Ну что ты! Ты необычная. Ты сама главная и важная кость в моей жизни.

– Как двадцать пятое ребро? – фыркнула я, с трудом выползая из-под волхва.

Поляна, конечно, волшебная и прекрасная, но духи многочисленных родственников немного угнетали мою радость от любви. И как-то не совсем прилично расхаживать голышом перед новой родней. Я подняла красное платье и чуть не уронила, до того оно было тяжелое. Надо отдать должное старухе – платье для моего убийства она выбрала великолепное, царское. Серебристые нити переплетались с камнями, добавляя блеск и элегантность. Платье сияло и искрилось на свету.

– Ты куда убегаешь? – подошел ко мне Алиссандр. Он уже успел натянуть белые штаны.

– А что, ребрам воля не положена? – вздернула я нос, по которому тут же получила легкий щелчок пальцами. Волхв молча помог мне справиться с платьем Марены, которое старуха наверняка коварно украла у богини. Несмотря на то что мы оба чуть не умерли, настроение было великолепное. Хотелось шутить и дурачиться, совсем как детям.

– Почему я с каждым днем люблю тебя все больше и больше? Почему… – не успела я договорить, как Лис поднял меня на руки и закружил.

– Потому что я самый сильный, самый умный, самый крутой.

Я рассмеялась. Самомнение просто божественное. Что за мужчина? Обожаю его. И рассмешить может, и умереть спокойно не даст.

Он все кружил меня, а лес начал окрашиваться в ярко-красный цвет, словно отражая мое платье. Деревья окутало красное лиственное покрывало, поляна заполнилась красными цветами амаранта – растения, отрицающего смерть.

Небо сверкало красными звездами. Этот мир не был воплощением наших страхов. Он был другим. Великолепным, прекрасным. Красным, то есть красивым. Волхв замер, брови его нахмурились, взгляд казался растерянным.

– Это Правь? – спросил он, видимо, себя – уж точно не меня. Если это Правь – божественное пространство, где обитают только светлые боги, – то как мы, обычные люди, здесь оказались? Попасть сюда в этот красно-красивый мир люди не могут, лишь только самые совершенные из смертных. В Прави боги создают законы Мироздания и управляют силами Вселенной. Во всяком случае, это то, что я знала из книг по славянской мифологии.

Алиссандр осторожно опустил меня на красную траву. В этом месте нам не нужно было идти, мир сам шел к нам, пока мы стояли на месте. Слева и справа проплывали деревья, облака, водопады, горы. И Белый огромный волк. Он мотнул головой, и мир тут же замер.

Я вспомнила, что единственным богом, перемещающимся во всех трех мирах, Явь, Навь и Правь, был Велес – самый загадочный из всех богов. Что-то мне подсказывало, что даже мой волхв не догадывался об истинной силе своего постоянного спутника.

Велес повернул голову в сторону красного леса, и деревья вмиг расступились, обнажив поляну, залитую мерцающим туманом. Из прозрачной дымки вышли двое мужчин – седой и чуть помоложе.

Белый волк пристально посмотрел на нас синими глазами, в которых отражались тысячи звезд бесконечности, словно открывая любопытному взгляду тайны своих холодных глубин. Если бы я могла понять, что все это значит… Если бы я иллюстрировала исторические книги, а не фэнтези, то я знала бы о волхвах и славянских богах чуть больше. Хотя вряд ли в нашем мире существует историческая справка о путешественниках в Правь.

Алиссандр решительно подошел к мужчине помоложе и кротко произнес:

– Отец!

От удивления я оторопела и уставилась на будущего свекра. Он ведь умер, а выглядит как живой. Да уж. Не каждый день встречаешь тех, кого уже нет на том свете, на котором ты живешь. Или волхвы не умирают? Алиссандр был потрясен встречей с ожившими родственниками. Выходит, что всего, что сейчас происходит, нет в их священных писаниях.

Его отец улыбнулся и протянул руки, чтобы обнять сына. Я с замиранием сердца наблюдала эту великую встречу. Мерцающий туман вокруг них начал сгущаться. Происходило какое-то невероятное таинство. То, что никто на Земле не узнает и не поймет. И лишь я одна, обычный человек, – свидетель этого. Красный цвет и живые «мертвецы» не страшили меня. Здесь все было пропитано светлой любовью и совсем не пугало.

Недолго я изумлялась: Белый волк ткнулся мне в ноги и подпихнул ко второй фигуре. Я осторожно шагнула к седому мужчине с глазами цвета дождя, как у моего волхва. Не думала, что когда-нибудь вот так познакомлюсь с дедом Алиссандра. Мне бы и в голову не пришло, ведь мой мужчина, увы, сирота. Может, кому-то и попадается стервозная или скандальная родня мужа, с которой не находят общий язык, а вот мне потусторонняя попалась. Уж и не знаю, есть ли у нас шанс понять друг друга. Духофона Томаса Эдисона здесь нет, Волк тоже не особо разговорчивый.

– Здрасьте! – тихо произнесла я, и пожилой мужчина со шрамом на лице слегка улыбнулся. От его пронзительного глубокого взгляда стало не по себе, по спине пробежало стадо мурашек. О, светлые боги Прави! Неужели это и есть тот мужчина, из-за которого весь наш женский род был проклят? Так вот она какая, первая любовь моей прабабушки Нюры… Старый волхв молча смотрел на меня строгим оценивающим взглядом, как будто решал, стоит ли говорить о чем-то важном. А вот мне хотелось спросить, за что он проклял нас. Но я не решалась: мало ли что он еще наколдует. Я невольно обхватила руками живот, защищая то, что едва начало зарождаться. Лицо старика расплылось в довольной улыбке.

Он медленно протянул свои руки, и я,