Синь-камень: лекарство от одиночества - Татьяна Снежко

Трое стариков играли на гуслях и пели былины о ратных делах русских витязей. Звонкие, нежные мелодии восхищали, старинный инструмент завораживал своими переливами, напоминающими щебетание птиц, журчание ручья.

Ничего не понимаю. На похороны не похоже. На траур тоже. Тогда что здесь происходит?

Понаехавшие шли к нам с поздравлениями. Каждый мужчина старался прикоснуться к Алиссандру, пожать ему руки крепко и с такой благодарностью, словно своему кумиру или спасителю. Я никого из них не знала, да и вообще не понимала, кто эти люди и зачем они здесь. Где же мои родители?

К нам подошла Красотулька, Женькина жена. О, ну вот, хоть одна знакомая душа! Обычно я никого не обнимаю, однако сейчас была несказанно рада ее видеть и кинулась обниматься.

– Василиса, ты это чего? – засмеялась Красотулька с искренним удивлением. – Как сама не своя. Привет, привет! Смотри, тебя там мама ждет.

– Где? – спохватилась я и пошла за блондинкой.

Родители действительно обнаружились за самым настоящим черным столом, во главе которого сидел манекен в белой одежде. За ним – панно с вышитым волком. Тут же сидели все бабушки и дедушки, кроме бабы Нюры. Женщины в темных одеждах пели заунывную песню, как будто причитали о моей смерти.

Я прокашлялась, обращая на себя внимание этих нытиков.

– А это что за чучело? – сказала я, указав на куклу в белом. – Если это моя свадьба, то вот она я, перед вами стою. Целая и невредимая. Живее всех живых.

– Василиса, девочка наша! Слава богу, ты пришла!

Я обернулась на знакомый голос. Передо мной стоял дед Кузьма – тоже совсем живой.

– А мы тут обряд проводим. Невесту хороним, так сказать. Но так, понарошку, – говорил дед, вовсю улыбаясь. – Ты как бы умерла для родни своей и потом родилась в таком вот красивом платье для рода своего мужа.

Тут в полнейшем недоумении встал мой отец, но дед Кузьма усадил его назад ловким движением.

– Папаша, у вашей девочки теперь меняется не только ее фамилия, но и жизнь, – сказал он.

Никогда не любила эти свадьбы и, видимо, была права. Праздник-сюрприз – это прекрасно, но, блин же соленый, зачем так пугать гостей, а тем более виновников торжества? И что здесь делает дед Кузьма? Взгляд у него такой добрый, участливый… Тысяча чертей, но он точно был среди тех, кто приносил меня в жертву на Синь-камне! Недавно только могилы копал в поиске черепов, а сейчас передо мной стоит божий одуванчик!

В надежде нащупать правду я положила руку ему на плечо. Секунда – и ничего. В нем не было ни страха передо мной, ни веры, что во мне дух Морены, словно он впервые меня увидел сегодня. Выходит, он не помнит той страшной ночи – иначе некоторые тут были бы в шоке увидеть меня живой. Вот эти старушки и деды, которые хоронили Ярилу на Лысой горе, возможно, также и меня пытались умертвить на Синь-камне. Только теперь они ничего не помнят и мило мне улыбаются.

Может, кто-то им стер память. Я встретилась с хитрым взглядом Алиссандра. Его глаза блестели, и улыбался он вовсю. Ох уж этот Лис. Понятно, все это его рук дело.

– Говорят, твой муж – волк, – прошептала Красотулька мне на ухо. – Самый настоящий, – добавила она и перевела глаза на вышитого волка.

– Вот глупая! – услышав наш разговор, рассердился дед Кузьма. – Волк – защитник! Он хранитель рода. А муж ее – наш Алиссандр.

– А нам уже можно вставать? – неуверенно спросила мама, пропустив всю эту историю про волка мимо ушей.

Судя по всему, вся моя родня прошла жесткий инструктаж по соблюдению обряда «похорон невесты»: они чинно сидели рядком на длинной лавке.

Божечки, мне их так всех не хватало! Этих милых лиц, добрых глаз… Родные, единственные, я вас так люблю! В глазах защипало. А ну, Василиса, не плачь. Ты большая уже девочка, почти жена и скоро сама будешь матерью. Держись.

– Мам, пап!.. – Я крепко обняла родителей и, глубоко вдохнув, все-таки сдержала слезы. – Вы не представляете, как же я рада вас видеть!

Ох, как дико хотелось разрыдаться. Пожаловаться родителям на все и всех. Рассказать, как меня мучили страшные волки и о том, как боги устроили мне испытания, а жуткий Синь-камень заманил и не отпускал домой. Но не стала – все-таки праздник. Я столько пережила, пока нашла своего мужчину, но в том, что мы будем счастливы, не сомневалась ни капли. Мы разрушили все эти проклятия-заклятия наших предков. Своей любовью и упорством мы доказали, что история двух влюбленных из непримиримых семей не обязательно должна закончиться смертью главных героев. У нее вполне себе счастливый конец – хоть и свадьба с «похоронами» невесты.

Бабушка Клава заплакала вместо меня, и дед тоже слезу пустил.

Пока мы обнимались-целовались, «черный стол» чудесным образом превратился в красный и скатертью-самобранкой накрылся, с целым поросенком, гусем в яблоках, закусками и салатами. И все благодаря волшебству поющих девушек-искусниц в сарафанах.

– Доченька, а кто твой будущий муж? Раз уж ты не невеста волка, то кто он?

– Лисса, мама права. Мы уже очень хотим познакомиться с зятем, – поддакнул отец маме, радостно чокаясь рюмкой с дедом Кузьмой. Папочка уже был хорош: он никогда не умел пить, в отличие от мамы.

– Не «невеста», а веста. Очень большая разница, – вдруг вмешалась одна из женщин. Это была Мила, жена не прошедшего в боги здоровяка Яромира.

Ну да. Я веста. Несмотря на то что похоронный репертуар сменился на «Душа красна девица» и «Лятит утяца», веселее на душе не стало. Я невольно протянула руку к лесу, словно моля о помощи. И тут с ветки вспорхнула и села мне на ладонь яркая варакушка. Она залилась соловьиной трелью, заглушая весь женский хор. Я тут же растаяла от восторга и расплылась в счастливой улыбке. Ну что сказать: эти песни мне больше по душе.

– Видали? Она ж ведьма, – вставил дед Кузьма.

Ну вот, началось. Сейчас напугают моих родителей, они потом ко мне в гости больше не приедут.

– Не «ведьма», а веста, – поправила его Мила, окончательно сбив с толку гостей. – Веста понимает язык природы и умеет претворять в реальность все, что душе угодно.

– А вот невеста – это недотепа. Ей прямая дорога в «брак», – пояснил моим родителям старик.

Отец покачал головой, ничего не понимая. Наш великий айтишник завис.

– Это все из-за глобального потепления, – задумчиво разглядывая полную рюмку на свет, сказал он. – Из-за погоды все сходят с ума. Этот мир просто