Делагарди - Элизабет Кензи

Она кивнула мне и вышла, стуча каблуками.

Арден отделился от стены.

— Ну, вот ты и здесь, — сказал он просто. — Библиотека в твоем распоряжении.

Он прошел к одному из шкафов, достал стопку книг и звучно опустил их на стол рядом с альбомом. Пыль взметнулась в луче света.

— Словари, — перечислил он, постукивая пальцем по корешкам. — Все, что касается старых диалектов.

Я подошла, провела рукой по шершавой обложке верхней книги. Это было реально. Я была здесь. И я могла найти ответы.

Но слова Леонор и то, как быстро она признала маму, не давали покоя.

— Хочешь сказать, что мама украла это письмо? — спросила я, не глядя на него.

Арден присел на край стола, скрестив руки на груди.

— Ничего не хочу сказать, — ответил он ровно. — Я не знал твою мать. Да, и к тому же, ты сказала, что нашла его. Но вещи из этого дома редко покидают его пределы просто так.

— Нашла у нее в вещах. Она писала в других письмах, что это ее, — соврала я. — Ну и она могла выучить язык, когда была здесь.

— Возможно, — он пожал плечами. — А возможно, она просто взяла то, что считала своим.

Он посмотрел на меня своим невыносимым, пронизывающим взглядом.

— Читай, Мирна. Ты же за этим пришла.

Я открыла верхний словарь. Буквы заплясали перед глазами. Мне нужно было перевести то, что лежало в моем кармане. Но это значило открыться Ардену.

— Ты будешь стоять над душой? — буркнула я.

— Я же сказал, что мы будем читать вместе, — напомнил он. — Доставай письмо.

Я медлила. Что, если он узнает в письме принадлежность Делагарди. Тогда это подтвердит факт кражи. Но выбора как будто и не было. Я сунула руку в карман и вытащила сложенную бумагу, развернула на столе. Символы царапали потертый лист.

Арден наклонился ниже. Его плечо коснулось моего, и меня снова обдало электрическим теплом.

— Интересно, — прошептал он. — Очень интересно.

Я выхватила листок из-под его пальцев так резко, что бумага жалобно хрустнула. Арден даже не моргнул, лишь медленно выпрямился, убирая руки в карманы.

— Если этот язык — такая страшная тайна вашей семьи, — процедила я, сворачивая письмо, — то, может, стоило держать свои секреты под замком понадежнее? А не разбрасывать их там, где их может найти дочь бывшей служанки.

— А может, стоит не воровать то, что плохо лежит? — парировал он. — Или это наследственное?

Меня обожгло.

— Хочешь меня в чем-то обвинить?

Я вскинула, готовясь выплюнуть что-то еще более ядовитое в ответ, но Арден устало выдохнул и потер переносицу, перебив мои мысли.

— Конечно, нет, — сказал он спокойнее. — Я не претендую на твое письмо, Мирна. Если оно у тебя, значит, так вышло. Я просто предлагаю инструмент, чтобы ты перестала шарахаться от теней. Садись.

— На меня буквально напала администратор, а ты говоришь не шарахаться…

— Быть осмотрительной и шарахаться — разные вещи.

Он выдвинул тяжелый дубовый стул рядом со своим. Жестом пригласил меня сесть рядом. Я колебалась секунду, взвешивая гордость и жажду знаний. Жажда победила.

Я села. Арден опустился рядом, коленом касаясь моего бедра. Он заставлял меня чувствовать уязвимо рядом с ним, но не в этот раз. Арден открыл один из словарей — толстенный фолиант с черной обложкой без надписей — и пододвинул его ко мне.

— Это базовый лексикон Старого Хелиона, — пояснил он, его палец скользнул по пожелтевшей странице. — Грамматика здесь вывернута, много заимствований из вульгарной латыни, но корни узнаваемы. Я немного знаю хелион, но не настолько, чтобы говорить на нем. Так что читай.

Я разгладила письмо на столе.

— Amíce cáre, — прочла я вслух. Это было легко. — Дорогой друг.

— Верно, — кивнул Арден. Он смотрел не на текст, а на мой профиль. Я чувствовала этот взгляд кожей. — Дальше сложнее. Deórsum éo per sémam vét(e)ram…

— Deorsum — это вниз, — я закусила губу, вспоминая латинские слова, что уже разгадывала. — Eo — иду. Semam… Похоже на semita? Тропа?

— Или путь, метка, — подхватил Арден. — Veteram — старая.

— «Иду вниз по старой тропе», — собрала я фразу. — «Где камни… memora… помнят?»

— Или хранят память, — поправил он. — В хелионе память — это активное действие. Камни не просто помнят, они свидетельствуют. Submissius quam véntor.

— Тише, чем ветер, — закончила я.

Эти строчки были уже переведены Сиерой и криптолингвистом, так что я просто проверяла себя. Но дальше было сложнее.

Мы переглянулись.

— Быстро схватываешь, — заметил он.

— У меня была хорошая мотивация, — буркнула я, возвращаясь к тексту.

Мы работали слаженно, словно делали это годами. Я находила корни, он подсказывал контекст. Мой палец скользил по строкам, его рука переворачивала страницы словаря, иногда касаясь моей. Это отвлекало и одновременно заставляло мозг работать на предельных оборотах, чтобы не выдать волнения.

— Cínis spírat, — прочитала я шепотом, и сердце пропустило удар. Те самые слова. Те, что взорвали лампочку. — Пепел дышит…

— Pírrum expergíscit, — продолжил Арден, глядя в текст. — Pyrrum — это не просто жар, это «огненное ядро». Expergiscit — просыпается.

— Уголь — зерно, дыхание — поле, — перевела я дальше. — Раздуйся, красный круг, не тронь ни лист, ни слово.

Я замолчала. Смысл проступал сквозь века, пугающий своей конкретикой. Это была инструкция.

— Это о контроле огня, — тихо сказал Арден. — Или света.

— Я знаю, — вырвалось у меня.

Он резко повернул голову.

— Откуда?

— Догадалась, — соврала я, глядя в книгу. — Тут же написано: «свет поднялся не выше колена, послушный».

Арден прищурился, но допытываться не стал. Мы продвигались дальше. Текст становился все более странным, описывая скрытые манипуляции с реальностью.

— Ты чувствуешь синтаксис, — заметил он.

— Может, у меня просто талант к языкам.

— Да, но это все сказки прошлых лет. Если только там твоя мама не зашифровала послание, — усмехнулся он.

Он откинулся на спинку стула, потягиваясь. Рубашка натянулаcь на груди.

— Я голоден, — объявил он. — Принесу что-нибудь перекусить.

Он встал, оставив меня наедине